В этой книге вы встретите подруги детства, которые теперь выросли и живут по-разному: одна в мирной жизни, другая — на службе. Аромат шоколада смешивается с нотами приготовленного завтрака, создавая уютную атмосферу в просторной избе. Позвольте вам заглянуть внутрь этой истории, где даже обычные дни могут взбеситься и оставить яркий след в сердцах героев....
Вздыхаю и с тоской оглядываюсь в сторону чашей с пуншем. Похоже, вечер обещает быть долгим.
Рука Сетмита смещается мне на талию, он притягивает меня ближе к себе.
Едва я успеваю подумать о том, насколько это вообще позволительно, как вдруг замираю на месте. Музыка будто глохнет.
Прирастаю к полу. Забываю дышать. Сердечко стучит где-то в ушах. Глаза сами собой расширяются, рот открывается в сиплом вдохе.
Я забываю о наглой руке Сетмита, о стервах вокруг меня, о потрясающей красоты потолке и множестве лун.
Констанца Ярвуд в кровавом атласном платье А-силуэта вьётся с ним рядом, виснет на плече, о чём-то трещит своим огромным красным ртом, попивая пунш.
А он смотрит в упор на меня, затем чуть вбок на руку Сетмита, по-хозяйски лежащую у меня… нет, уже не на талии, а на бедре!
Пока мы играли в гляделки с тёмным ректором, блондин не терял зря времени и нагло облапал меня!
Парни продолжают спорить о политике и новых законах.
Я продолжаю тупить, отчаянно соображая, как прекратить всё это, не привлекая внимания, и с ужасом замечаю, что глаза тёмного ректора чернеют ещё сильнее. Его рука сжимается в кулак, и он делает шаг в нашу сторону, сжигая меня взглядом.
Выворачиваюсь из захвата Сетмита и быстрым шагом, не оглядываясь, иду к чашам с пуншем.
От волнения меня потряхивает, по телу одна за другой проходят волны жара. Чувствую, как краснеют щёки и шея.
Мне страшно, и в то же время… волнительно. Слишком давно я его не видела, поэтому такая странная реакция. Да, именно поэтому.
Дрожащей рукой тянусь к железному половнику, которым предлагается черпать бордовый виноградный напиток со специями и дольками яблока.
Внезапно мою руку накрывает чужая рука, а за спиной раздаётся:
Я помогу!
Поворачиваю голову и вижу Гауфа. Чуть не стону вслух от разочарования.
Друг нервно улыбается. Одной рукой захватывает половник, другой неловко подцепляет стеклянный бокал на тонкой ножке.
Спасибо, шепчу неуверенно и, пока он занят пуншем, решаюсь оглянуться.
Тёмный ректор стоит посреди зала в окружении группы незнакомых мужчин.
