В этой книге вы встретите подруги детства, которые теперь выросли и живут по-разному: одна в мирной жизни, другая — на службе. Аромат шоколада смешивается с нотами приготовленного завтрака, создавая уютную атмосферу в просторной избе. Позвольте вам заглянуть внутрь этой истории, где даже обычные дни могут взбеситься и оставить яркий след в сердцах героев....
Нахально подмигивает и усмехается. Я делаю вид, что не заметила и по инерции вхожу в класс.
Прохожу к самой дальней пятой парте. Слава Стихиям, она свободна!
Зачем так далеко? куксится Микела. А, прости, совсем забыла, сегодня тебе лучше отсидеться подальше.
Угу, надеюсь, получится."
"Обречённо выкладываю на парту увесистый учебник, слегка помятый по углам шероховатый пергамент, гладкую чернильницу, которая едва не выскальзывает у меня из рук плохой знак!
Очень медленно оборачиваюсь назад и замечаю тот самый красный угол.
Внизу небольшое возвышение, некий деревянный постамент. Если встать на него, то тебя будет видно с любой парты в классе. Будто сцена. На расстоянии полуметра от угла в обе стороны расходится кроваво-красное полотно. Судя по всему, это всё-таки ткань, намертво приклеенная к стене. А нет, не намертво, наверху вон уголочек чуть-чуть отошёл.
Вблизи всё это кажется ещё более зловещим. Почему, вообще, красный? В цвет крови что ли? Или чтобы привлечь больше внимания к процессу экзекуции? Как ни посмотри, а оттенок в любом случае подобран верно.
Сглатываю с усилием и вытягиваю шею, чтобы отыскать взглядом само орудие пыток, но его нигде не видно: ни розг, ни плети, ни ремня, вообще ничего, что могло бы напоминать средство для наказания хотя бы отдалённо.
Внутри загорается огонёк надежды: может быть, всё это просто сказки, пережитки прошлого? Ну, в самом-то деле, кто станет применять к учащимся телесные наказания в наше-то время? Это было давно, но не сейчас, нет!
Да, наверняка, сейчас достаточно просто постоять в позорном углу, и на этом всё! Иначе, розги были бы на месте, но их ведь нет! Нигде нет!
На душе становится чуточку радостней.
Хлопает входная дверь, и внутрь размашистым шагом проходит тёмный ректор.
На нём чёрный камзол с тёмно-синими пуговицами. На пуговицах выгравирована эмблема. Какая не рассмотреть с такого расстояния. Бьюсь об заклад, какой-то символ высших тёмных.
Судя по резким движениям и плотно сомкнутым губам, кто-то сегодня явно не в духе. Похоже, занятие предстоит то ещё. Мы вытягиваемся по струнке рядом со своими местами. Я пытаюсь спрятаться за широкой спиной Лариши Паул, стоящей передо мной. Кажется, получается.
Сядьте, бросает ректор отрывисто, облокачивается руками о стол из тёмного дерева и раздражённо листает журнал.
