Автор
В новом доме леди Милфорд, Нейтан Этвуд ненадыша находит себя не готовым к браку после долгих лет одиночества. Ветер подбросил его отрешенную улыбку в холодный холл и стекла посверкают от росы, когда он снимает прилипшие одежды.
Я велел убрать ее портрет, сделав вид, что ее никогда не было на свете. Но когда стареешь, начинаешь оглядываться назад и видишь все свои ошибки. Я только надеюсь, что ты сможешь меня простить.
– Что за ерунда?! – воскликнул Альфред. – Тетя Сара ослушалась тебя и сама выбрала свою судьбу. Я не понимаю, почему нас должно волновать то, что с ней стало.
Даже не взглянув на кузена, Мадди проговорила:
– Если наш дедушка хочет узнать о моей матери, я расскажу ему. И вас это не касается.
Еще не успев договорить, Мадди вдруг поняла: сама того не желая, она приняла сторону герцога.
Высказал сожаление, вот и все. Да, но еще он винил себя, а не ее мать. И он повесил портрет мамы на почетном месте над камином. Никогда, даже в самых смелых своих фантазиях Мадди не представляла, что сможет проникнуться приязнью к деду.
Но сможет ли она простить его? На этот вопрос она пока не могла ответить.
Герцог отхлебнул из своей чашки и с легким дребезжанием поставил ее на блюдце. Затем, строго взглянув на старшего внука, проговорил:
– Тебе, Альфред, лучше привыкнуть к присутствию моей внучки в нашей жизни. Я намерен вписать ее имя в свое завещание. Вместе с тобой и Тео она получит равные части наследства, не являющегося неделимым.
После этого объявления в комнате воцарилась гробовая тишина. Мадди была в шоке от услышанного и не сразу осознала всю чудовищность слов деда. Неужели он думал, что она пришла сюда ради денег?
Тут Альфред вскочил на ноги и закричал:"
"– Боже правый, ты не можешь это сделать! Ведь она – никто!
– Напротив, могу, – возразил Хутон и вскинул подбородок, глядя на внука.
Лицо Альфреда исказила безобразная гримаса ярости.
– В таком случае я объявлю тебя недееспособным. Ты не можешь изменить свою волю ради этой охотницы за наследством.
Мадди поставила на столик свою чашку.
– Я не за этим сюда пришла, – заявила она.
Но ее никто не слушал.
Герцог дотянулся до бокового столика, взял колокольчик и позвонил. Мадди же показалось, что звон этот прозвучал… как-то странно и совершенно неуместно.
Вскоре в комнату вошел дородный мужчина в скромном темном костюме, как будто все это время ждал сигнала где-то неподалеку.
– Слушаю, ваша светлость, – проговорил он.
– Альфред, я уверен, ты помнишь Дикенсона, моего адвоката.
