Он не был обнесен стеной, как человеческие города, не прятался за крепостями и бастионами. Но вовсе не казался беззащитным. Наоборот, в нем чувствовалась скрытая мощь.
Экипаж пролетел первые домики, выросшие на отшибе, и въехал в предместье, постепенно сбрасывая скорость. Колеса бодро застучали по мостовой, выложенной серым булыжником. Теперь мимо Ринки проносились дома с яркими цветниками, изящными фонтанами, ажурными арками и балкончиками. Их фасады оплетала сочная зелень, по дорожкам бегали дети, взрослые мужчины и женщины, бросая дела, низко кланялись и провожали карету долгими взглядами…
И нигде Ринка не заметила ни одного забора.
Город не обнесенный стеной, дома не прячущиеся за заборами… Неужели живущие здесь никого не бояться? Ни нападения врагов, ни воров?
Кажется, она сейчас даже не удивится, если узнает, что в этих домах нет замков.
Но вот карета въехала в оживленный центр. Здесь сновали толпы эндиль и вереницы экипажи, но все они спешили убраться с дороги, только завидя гербы королевского дома и франтоватых гвардейцев на белоснежных скакунах.
Ни людей, ни уркхов, ни илитиири Ринка в толпе не увидела, как не смотрела. Казалось, в Луаризель проживают только эндиль.
Еще несколько поворотов – и мост. Легкий, ажурный, кажущийся почти невесомым. Девушка слегка побледнела, когда под колесами заискрилась речная гладь.
– Ниррана, – отметил Лиатанари, – несет свои воды к Восточному морю.
Она опять промолчала.
Съехав с моста, карета покатила по широкой аллее, по обе стороны которой высились столетние дубы. Впереди возвышался белокаменный дворец с ажурными башнями и сверкающими куполами. Величественный и прекрасный, словно сошедший со страниц какой-нибудь сказки.
В таком дворце мог жить только король или принц.
– Резиденция эльканэ, аэри, а теперь и ваш дом.
Ринка отвела взгляд.
Регент будто читал ее мысли!
Она заметила нескольких эндиль, разодетых в шелк и кружева. Завидя карету, мужчины низко кланялись, а женщины приседали в изящном реверансе, от чего их пышные юбки расплывались разноцветными волнами.
Карета остановилась возле крыльца с резными колоннами. Один из гвардейцев спешился, подбежал и с поклоном распахнул дверцу перед аэром.
Лиатанари не торопился. Прищурившись, он глянул на солнце, потом на стайки придворных, замерших в отдалении. Потом перевел взгляд на стрельчатые окна дворца. Часть из них была задернута плотными шторами, так чтобы внутрь не проникал ни один лучик солнца.