Головки всех девиц с тяжелыми париками и плавящимися на открытом солнце ароматическими конусами, стекающими липким, хоть и приятно пахнущим жиром по шее, плечам и ключицам, склонились к земле так низко, что многие просто уперлись лбами в каменные плиты. Я так делать не стала, опасаясь, что парик мой скандально съедет с головы. А потому шея моя почти сразу же заныла от напряжения. Все-таки она не одну голову держала, а по весу все три. Когда же я уже готова была натурально взвыть от боли во всем позвоночнике, царская мать сжалилась и дала отмашку музыкантам, которые расположились под белым навесом чуть в сторонке. Те вдарили по барабанам, лютням, арфам и дунули в свои дудки, и это была для нас команда подниматься.
Конечно, каждая девица постаралась подскочить на ноги с изяществом лани, но не у всех получилось. Несколько мелких девчонок завалились на бок, с кого-то таки слетел парик, обнажив лысую макушку, что привело юного царя в неописуемый восторг. Мальчишка хохотал и тыкал в несчастных пальцем. Его взрослые подданые, включая мать, хранили стоическое спокойствие. А я его не осуждала. Ребенка маринуют с самого утра таким скучнейшим и утомительным занятием, как сидеть на солнцепеке и принимать малознакомых ему людей. Ему всего восемь! Странно, что он вообще не сбежал, презрев все запреты. Царь ведь все-таки, кто посмеет его остановить? Но он сидит и терпит, молодчина. Значит уже в такие юные годы осознает свою ответственность. Бедный ребенок!
Под заливистый смех нашего будущего мужа мы удалились в сторону храма. Мне правда было жаль пацана, и я оглянулась на него у входа. И тут же поймала взгляд его матери. Цепкий, изучающий. Она-то как раз не расслаблялась. Оценивала каждую из нескольких десятков претенденток, пыталась понять, кто из нас может составить счастье и прочный тыл ее сыну, а кто станет проблемой и обузой. Не знаю почему, но от ее взгляда у меня мурашки по спине побежали. И я, слегка склонив голову в поклоне, тут же отвернулась. И вовсе я не была уверена, что поступила правильно. Кажется, при дворе, не принято вот так фамильярно кивать матери царя, а по сути, регентше. То есть официальной правительнице при малолетнем царе. Надеюсь, меня за это не накажут.
Пока мы шли между колоннами в храме я все сильнее убеждалась, что Танеферт зря ввязалась в эту сомнительную аферу. Из невест Мутемуйя создаст своему сыну женский дом. Девиц поселят во дворце, в специально отведенных под это дело строениях и будут растить, обучать и воспитывать до тех пор, пока юный царь не повзрослеет. Лет восемь, а то и все десять его жены будут предоставлены сами себе, находясь в замкнутом пространстве. Господи боже! Это даже хуже, чем учительская в средней школе. Токсичный бабский коллектив.