Поняв, что объяснения не поняты, она заговорила:
— Допустим ты хочешь похудеть на десять килограммов. Ты ведь не похудеешь, если ничего для этого не сделаешь. Ты должна сесть на диету, начать бегать, или хотя бы перестать есть по ночам. Так и с верой. Если ты просто веришь во что-то, это ничего не дает. Это все равно, что читать статьи в журналах о том, как лучше похудеть. В каждой религии есть таинства. Это обряды, это и есть путь в другую жизнь. Если ты исполняешь их, готовишься к будущему, то за горизонтом ты следуешь в указанном направлении. А если нет, если ты всю свою жизнь только читал молитвы и ставил свечки в храмах, ты попадаешь куда угодно. Как вы говорите, рандомно. Кто-то сюда, кто-то в другие давно забытые карманы бытия. Этим Ба, можно сказать, сегодня повезло. Больше, чем тем, которые, к примеру, осели в древнегреческом царстве Аида. Или вообще в шумерском Куре.
— Ты все это успела узнать, пока была в моем теле?
— Я люблю учиться, — она пожала плечами.
Завидую таким людям. Я учиться ненавижу. Я люблю жить. А Сашка все тряс рукой, безрезультатно борясь с настойчивой тенью, поистине мертвой хваткой вцепившейся в его Оскара. И тут Танеферт запела. Не знаю как, но голос ее лился над рекой, достигая самых берегов. Она пела красивым, чистым, спокойным голосом. И мелодия, и слова, успокаивали и вдохновляли. Это был гимн вечной жизни, гимн Маат, согласно которой все души должны попасть на небесный суд, и никто не может затеряться по пути. Я замерла, заслушавшись. Вместе с песней меня заполняла уверенность, что так и будет. Что нужно лишь немного подождать. Когда песня стихла, я выдохнула и огляделась. Сашка и Ахмес стояли с опущенным мечами и вдохновленными лицами, обращенными к Реке. А серая рука больше не сжимала статуэтку. Клубы светящегося пара преобразовались во множество человеческих фигур, бредущих в воде по пояс. Их было так много, как китайцев на пляже Ялунвань, где воды из-за купальщиков не видно. Жуткое и величественное зрелище. Я замерла, пытаясь осмыслить, сколько рядом с моей лодкой идет поколений людей.
— Скучаешь, красавица?
Меня отвлек очень симпатичный и очень длинноволосый парень. Волосы его волнились во все стороны, словно он находился под водой. Он присел на борт нашего утлого суденышка и сделал вил, что его не смущает, как того под ним корежит.
— Ты кто такой? — я уже устала удивляться. После толпы мертвецов один живой парень, пусть и слегка прозрачный…
Ну, да, он как будто был не совсем из плоти и крови. Скорее из сгустившегося тумана. Но такой красавчик. С широким лицом, с хитрыми морщинками вокруг глаз и задорными ямочками на щеках.
— Первый из Курчавых, — парень углубил свои очаровательные ямочки и протянул мне руку, — Познакомимся?
— Первый? А сколько вас?
— Четверо.