Студентка театрального вуза Даша Измайлова упала на сцене и очнулась в древнем Египте. Теперь ей предстоит участвовать в отборе невест фараона, где каждый неверный шаг может стоить жизни. Сможет ли она выжить в мире опасных интриг и вернуться домой?
Ты смотри какой ревнивец! Я ведь тоже могу начать рассказывать… Но наши стремные отношения не имели сейчас значения. Мы попали в странное место вчетвером. Зачем? И как отсюда выбраться?
— Мы называем это Ах-Ах, — ответила нам Танеферт.
— Звездное небо? То есть мы все умерли?
— Надеюсь, что нет, — Ахмес пожал плечами. Плохой знак.
— Мы вселились в наши Ка, которые находятся на небе, — пояснила Танеферт и поморщилась, — Это условное название. Конечно, мы не на небе, а где-то еще. Может быть между мирами. Тут хранятся Ка всех живущих…
— А Феллини тут есть? А Тарковский? — оживился Романов и покосился на Оскара в руке.
— Тут все есть.
— Можно их найти?"
"— Мы не будем искать Ка режиссеров, — я взяла у него статуэтку, разглядела как следует. Настоящую я не видела вблизи, но была уверена, она именно такая. Настоящая. И на ней было выгравировано «Academy Award to Alexandr Romanov for Best Director», — Нам надо выбраться отсюда, или мы сами превратимся в прошлое. В воспоминания.
(«Премия Академии Александру Романову за лучшую режиссуру» (англ.))
— Да, — согласилась со мной Танеферт, — Я не знаю, почему мы очутились тут все вместе, но, наверное, это можно как-то объяснить.
Она перевела взгляд на Ахмеса. Но тот только головой мотнул из стороны в сторону.
— И куда нам идти? — Романов огляделся.
Вокруг нас было одинаково странно. Тонкие лучи желтого света, словно капли дождя, дрожа, пронзали черный туман. На много хетов, то есть на сотни метров вдаль ничего не менялось. Как понять, где тут выход?
— Ты похож на Райана Гослинга на последней церемонии. Бабочка! — я не удержалась и дернула Романова его за дурацкий аксессуар.
— А ты похожа… — он снова покраснел. Не парень, а хамелеон, меняющий цвет от избытка эмоций, — Ты похожа…
Он вдруг улыбнулся. Совсем не так как раньше. Мягко.
— Ты похожа на звезду.
— Я и есть звезда, дурень! Ах-Ах переводится как звездное небо. Мы все тут звезды.
Сердце изобразило дурную лошадь и застучало дефектным аллюром. Он смотрит так… Так…
— Самый короткий путь в эту сторону, — неожиданно заявил Ахмес и решительно пошел в направлении, куда кивнул.
Мы втроем переглянулись. Танеферт выразительно пожала плечами.
Через полчаса пути по изнуряюще ровному и одинаково темному, если не считать тонких световых нитей, пространству, я не выдержала, ехидно заметив:
— Все катастрофы начинаются с фразы «Я знаю короткий путь».
Танеферт хмыкнула. А Ахмес опять схватился за рукоять ножа.
