Даша открыла глаза и ошеломленно вздохнула — вот так случайно попала в сцену из будущего! Последнее, что она запомнила, — мгновенная реакция аудитории на ее выход на сцену. Но сейчас она здесь, и все вокруг кажется странным, словно волшебное королевство Фараона.
— А вы кого ждали? — кузен широко и добродушно улыбнулся, — Так приятно, наконец, увидеть вас всех вместе, — Вы такие милые, когда грызетесь! Моя коллекция. Последняя на этой Земле.
— Ты бредишь, Джи-Джи! — я было удивилась, но потом вспомнила, что Даша знает его. Может даже лучше, чем я. Успела познакомиться, пока жила в моем мире.
Она шагнула к нему, но Ахмес перехватил ее и, резко дернув, затащил за себя. На это Романов лишь сдавленно булькнул. Однако спорить не стал. Он тоже отлично понимал, что этот странный тип, возникший ниоткуда, имеет отношение и к нему.
— Он не Джи-Джи, — Ахмес вспомнил об огненном мече в своей руке, и теперь наставил его на Джахутимесу, — Он демон.
Демон закатил глаза, точь-точь как мой братец — избалованный сынок Главного визиря царя. Потом потупил взгляд, внимательно изучил отполированные ногти на правой руке, вздохнул. Мы терпеливо ждали, затаив дыхание. Наконец, Джи-Джи глянул на Ахмеса и проговорил:"
"— Ты прав, мальчик, я не слюнтяй Джахутимесу. Но я и не демон. Ты оскорбляешь меня, называя таким ничтожеством.
— Чо это ваще за хрень! — сбил пафос рассказчика Сашка, — Лекцию я не заказывал. Просто скажи, кто ты и как тебя убить.
Глаза Джи-Джи сверкнули красным.
— Я тот, кто придал тебе смелости. Без меня разве решился бы ты овладеть такой желанной, такой сладкой девочкой?
— Что?! — это мы все втроем возмутились: я, Ахмес и Даша. Потому что наглая ложь!
А Романов только рот открыл, а потом закрыл.
— Ты уже дважды изгонял его из себя, — громко напомнила я ему, чтобы не терялся, — Ты его победил.
— Точно! — он усмехнулся, — Спасибо, Даш… вернее, спасибо, Танеферт.
— Как все сложно, — посетовал за нас тот, кто очень походил на моего кузена, — Но мне нравится, как я вас запутал. Перемешал как овощи в супе. Ты, Танеферт, доверилась своей подружке Тамит, даже не подозревая, как мы с ней дружны. Бедняжка мучилась страхом, что ее лишат привычной дворцовой жизни, привилегий, любви и отправят стариться на краю пустыни. Мне было легко ее подчинить. И она послушно пустила меня в свое сердце.
