Даша открыла глаза и ошеломленно вздохнула — вот так случайно попала в сцену из будущего! Последнее, что она запомнила, — мгновенная реакция аудитории на ее выход на сцену. Но сейчас она здесь, и все вокруг кажется странным, словно волшебное королевство Фараона.
А он хмыкнул, легонько пыхнул огнем и заявил:
— Наивная очень. Даже глупая.
— Это, между прочим, многим парням как раз нравится! У меня легкий нрав! Не утяжеленный интеллектом!
— Молодым и таким же безмозглым нравится, — припечатал Апоп, — Как эти двое ваших воинов.
— Значит мой удел многоопытные старцы? — в голосе Танеферт тоже сквозила обида. И я ее прекрасно понимала.
— Опытным мужчинам ты понравишься больше, чем твоя подружка.
— А молодому и умному? Разве такое сочетание, невозможно?
— Как Ахмес? — змей довольно хохотнул, — Но ведь ему нравится Даша.
— Что?! — я возмутилась.
— Разве вы обе не заметили, как он на нее смотрит? Девочки такое должны видеть!
— Это неправда! — я повернулась к Танеферт. И хотя оправдываться за поступки другого глупая затея, я все равно почему-то чувствовала свою вину.
Но жрица уже насупилась, отодвинулась от меня. Стало холодно и неуютно. Ну вот, лишилась последней союзницы перед этим монстром.
— Правда, — сладким шепотом подливал масло в огонь Апоп, — И Ахмес, и Романов влюблены в Дашу.
— Вот уж нет! — это в конце концов возмутительно, — На счет простой спорить не буду. Но почему доступная-то?
— Да-да, — покивала предательница Танеферт, — Ахмесу легко было ее завоевать!
— Неправда! — на глаза навернулись слезы. Да что же это такое, люди добрые! И змеи тоже! Боги свидетели, я изо всех сил противостояла как раз развратнику Ахмесу. А уж Джи-Джи, в котором пребывал этот самый хаос, я вообще в бассейне заперла! Вот как им не стыдно на меня наговаривать?!
Но парочка спелась.
— Я вот сейчас думаю, что Даша эта не прочь была остаться в моем мире, — заявила Танеферт, — Невеста царя или жена Ахмеса и правительница в Инбу-Хенж — это ведь лучше, чем какая-то там актриса.
— Так себе актриса, — хохотнул змей.
Уроды! В груди жгло. Обида может быть очень горячей. Я повернулась к той, которую еще минуту назад считала своей подругой:
— Я ничего плохого о тебе не говорила!
— Так скажи! — вместо Танеферт подначивал меня Хаос, — Давай! Тебя-то она не щадит!
Но я не могла.
— Зато ты лысая! — мне тут же стало стыдно. Но, что вылетело, то вылетело. Не я начала эту ссору.
