Даша открыла глаза и ошеломленно вздохнула — вот так случайно попала в сцену из будущего! Последнее, что она запомнила, — мгновенная реакция аудитории на ее выход на сцену. Но сейчас она здесь, и все вокруг кажется странным, словно волшебное королевство Фараона.
Я осознала, что ладони мои скользят по плечам парня, его язык выписывает замысловатые па с моим, а его пальцы ласкают мою грудь. Правую. Обнаженную. Ну и ладно. Меня все устраивало. Точку «J» мы уже нашли в нескольких местах помимо носа и останавливаться не хотелось.
— Шетепы има шефиш? (Почему ты не сопротивляешься?)
Его жаркий шёпот обжог мое ухо, а пальцы с силой сдавили набухший сосок. Голова закружилась. Ноги подкосились. Он удержал меня, прошелся губами по щеке, нашел губы. Я прижалась к нему, подставляя тело для ласк.
— Танеферт!
Мне стало холодно. Очень. Это в такой-то жаре! Я открыла глаза, Ахмес стоял в метре от меня. Кулаки и губы сжаты, в темных глазах пляшут шальные искры, дыхание рваное, и эта штука под животом красноречиво говорит о том, что зря он затеял разговор в такой неподходящий момент.
"Я протянула к нему руку в надежде, что он плюнет на пустые разговоры. У меня кружилась голова, бабочки в животе возгорелись все как одна, а чуть ниже ныло и тянуло так, что хотелось плакать. Ничего себе реакция у этого тела. Я изо всех сил стиснула колени. И зубы тоже. Ахмес последовал моему примеру по части зубов, заиграв желваками. Выдержка у него другим на зависть.
Когда он снова ко мне повернулся, ничего не указывало на еще недавно полыхавшую страсть. Как раз наоборот. Он глядел на меня так равнодушно, словно даже не рассматривал никогда такой возможности, как потереться своим носом о мой.
Он произнес что-то длинное и вдохновенное. Я не вслушивалась. Все равно ни черта не понимала. Потом, судя по интонации, задал вопрос. Повторил его, повысив тон. Господи, почему некоторые люди думают, что, если орать на человека он прозреет.
