Даша открыла глаза и ошеломленно вздохнула — вот так случайно попала в сцену из будущего! Последнее, что она запомнила, — мгновенная реакция аудитории на ее выход на сцену. Но сейчас она здесь, и все вокруг кажется странным, словно волшебное королевство Фараона.
Я почувствовала себя такой одинокой.
Но не на долго. Дверь резко распахнулась и в комнату хлынула целая процессия. Первой ко мне подлетела женщина средних лет, очень странно одетая, но к этому я уже привыкла. У нее были недостаточно черные, как у Даши волосы, которые красивым волнами спадали на плечи. Странно, но в этом мире никто не носил париков. Неужели они не понимают, насколько искусственные прически красивее и удобнее собственных волос? Как несовершенен их мир!
— Даша, деточка моя, что у тебя болит? — запричитала эта симпатичная женщина.
Она порывисто обняла меня, прижав к груди с явной целью передать часть своей жизненной энергии. Я благодарно приняла ее дар. А потом она принялась оглядывать меня и ощупывать, без перерыва причитая и всхлипывая. У меня на глазах опять навернулись слезы. Как давно я не знаю заботы матери? Долгих восемь лет. С тех пор как она ушла за горизонт, влекомая страшной болезнью. Иногда мне так хотелось, чтобы она была рядом. Чтобы вот так же смотрела с тревогой и любовью, так же целовала и обнимала меня, делясь со мной энергией.
— Наташа, отстань от нее. Даша, что тебе принести? Хочешь круассанов с шоколадом из нашей любимой кондитерской? А, детка? Ну, скажи что-нибудь, милая!
— Не тормоши ее, балбес! — женщина много старше моих родителей присела на край кровати и, взяв мои руки в свои, заглянула в глаза, — Дашенька, внученька, ты меня узнаешь?
— Я знаю, что ее растормошит! — рядом оказался такой же немолодой мужчина с аккуратной бородкой и с небольшими круглыми окошками, прикрывающими глаза.
В комнате толкалось не меньше десяти человек и все они наперебой пытались пробиться к моему сознанию. Я не понимала ни слова, но от них исходило такое тепло, что через несколько мгновений общения я почувствовала себя счастливой. Мне стало так хорошо в этой бурлящей толпе незнакомых людей, что снова захотелось плакать.
