Студентка театрального вуза Даша Измайлова упала на сцене и очнулась в древнем Египте. Теперь ей предстоит участвовать в отборе невест фараона, где каждый неверный шаг может стоить жизни. Сможет ли она выжить в мире опасных интриг и вернуться домой?
Только что ядом не плевался:
— Мелкая дрянь! Ты совсем не понимаешь, что творишь?! В твоих жилах кровь превратилась в ослиную мочу?
Кто бы говорил! Я уставилась в его горящие черным гневом глаза и прищурилась:
— Какая тебе разница? Ты же хотел меня убить!
— Я и сейчас хочу! — честно признался он все тем же злым шепотом, — Каждый раз, как вижу тебя, руки чешутся, честное слово!
— Руки?! — наверное мы походили на двух гадюк, выясняющих отношения. Я ему точно не уступала по силе злобного шипения, — Ты снова прислал мне отравленный ужин! Что, так не терпится? А сейчас страшно?
Хотела сказать «слабо». Но этот язык таких поворотов не предполагал.
Он моргнул и уставился на меня уже совсем по-другому. Нет, он, конечно, все еще злился. Но уже без фанатизма.
— Тебя снова пытались отравить?
— Ой, я тебя умоляю! Пытались! К гадалке не ходи, это был ты! Кому, кроме тебя выгодна моя смерть!
Я фыркнула и попыталась вывернуться из-под него. Но он уперся коленом мне в живот. Потом схватил за запястья и распластал меня по кушетке на манер цыпленка табака, которого бабушка жарит на сковороде под прессом. Перед глазами поплыло. Я напрягла мышцы пресса боясь, как бы он мне позвоночник не сломал. Вот же демон!
— Ты в большой опасности, Фриш. Как ты можешь быть такой беспечной?!
Фриш? Он назвал меня Фриш?! Красоточкой? Я ловила ртом воздух. Отчасти потому, что он мне все внутренности уже перемешал, разминая твердым коленом мой живот. Но вообще-то еще и потому, что это очень ласковое имя. Так звали меня родители. И вообще все, кто меня любил. А теперь мой главный враг осквернил и это.
— Не смей! — из последних сил крикнула я, — Не смей называть меня так! Для тебя я Танеферт.
Наши глаза встретились. И я словно попала в чужой космос. Там мерцали загадочные звезды, складываясь в причудливые спирали незнакомых галактик. Опасная красота приближалась и приближалась. Кончик его носа уперся в мой.
— Неужели ты действительно готова была разделить наслаждение с первым встречным? — его губы задевали мои. Нарочно гад это делал, дразнил и издевался, — А если бы он оказался больным? Или одарил бы тебя семенем? А если бы и то, и другое? Если бы он излил в тебя больное семя?
Я представила себе и процесс, и последствия. Меня затошнило. Отчасти опять же потому, что его колено все еще давило на мой живот.
