Возможно так и должна выглядеть ожившая статуя, возле которой так долго пляшут жрицы в храмах. Он встал на ноги и, пошатнувшись, шагнул к Танеферт. А она попятилась, не в силах оторвать глаз от его рук, перепачканных кровью ее отца.
— Фриш… — голос его был безжизненным, как и лицо.
Она вздрогнула как от пощечины. Метнулась к телу отца. Почему-то она была уверена, что он уже мертв. Упала перед ними на колени, схватила его за безвольную руку.
— Отец! — вырвалось из горла вместе с рыданиями.
Глаза человека, который так часто смотрел на нее то с любовью, то с удивлением, то с вопросом, а иногда, всякое же случается, и с гневом, теперь безучастно пялились в потолок. Она умела лечить людей отварами и заклинаниями. Но помочь отцу она не была не в силах. Потому что нет такого отвара и нет такого заклинания, которые смогли бы вытащить нож из сердца. Тогда она схватилась за рукоять, торчащую из груди отца и с силой выдернула короткий меч — идеальное орудие убийства. И огляделась с желанием проткнуть негодя. Но Ахмес словно растворился в тенях.
И все же, что-то в этой сцене показалось мне неправильным. Как во сне, ты знаешь, что есть подвох, но вот какой…
Фильм закончился. Мы помолчали, заново переживая ту ужасную ночь.
— Почему Ахмеса не осудили? — спросила я, — Вряд ли убийство наместника царя, а по-нашему губера сошло бы с рук пусть и знатному, но мальчишке.
Танеферт вздохнула и пожала плечами:
— Не нашлось достаточных доказательств. Мое слово против его. Он клялся, что не виноват. Что пришел, когда уже все было кончено.
— Но может быть он не врал?
— Ты же видела, он держался за рукоять меча, которая торчала из груди отца. И потом… у него был мотив.
— Какой? Вы должны были пожениться. Он стал бы сыном твоего отца и получил город по наследству!
— Это версия Ахмеса, — Танеферт горько усмехнулась, — И если бы на то была наша воля, так и случилось. Я любила Ахмеса, а он, любил меня. Ну, во всяком случае, он мне так говорил. Хотя я, конечно, понимала, что слишком большие перспективы, связанные с женитьбой на мне, лишают меня права быть искренне любимой.
— Да ты нравилась ему с детства!
— Это ничего не меняет. Наши отцы дружили, и все же, семья Ахмеса пусть и влиятельная в городе, не настолько сильна. Да что рассказывать, смотри."
"Экран снова вспыхнул цветной картинкой. На сей раз я увидела живого и здорового отца Танеферт. Он был видным мужчиной. Портили его пышный парик и по-женски подведенные глаза. Но что поделать странности местной моды. Он сидел в саду, в беседке, увитой виноградной лозой и розами.
— Я хочу, чтобы ты отправилась в Уадж, моя дорогая, — завил он и, взяв со столика бокал с вином, сделал глоток.
— Зачем? — удивилась за кадром Танеферт.
— Новому царю собирают женский дом. Ты станешь его женой.