В королевстве Флине Первом Интийском, где традиции и власть веками олицетворяли могущества, пришелся жребий: девочка из гроба открывает новые эпохи. Несмотря на мрачную атмосферу и тайны древних времен, молодая невеста принцессы раздвигает рамки норм, вызывая шок и вдохновение среди своих подданных....
И добавил:
— Вызови меня… дочка.
У меня не было много времени, чтобы обдумывать это. Под ледяным дождём вампиры зверели, нюхачи раздирали на части всех, до кого добирались, и как только не путались, ко служит Флину, а кто Ираиде. Бабушка выдыхалась, Криса снова лишилась головы, и Лета пыталась приставить её на шею подруги. Наперстянка отступала от эльфиек с таким лицом, что я понимала — это тоже их с Викуэлем сёстры.
Бриен разрубил себя самого, отчего на снегу образовалась ещё одна кучка льда, но замер перед ледяной Клементиной.
В общем, мне некогда было высчитывать и решать.
— Флин Первый Интийский, — вызвала я и на мгновение прикрыла глаза, но тотчас открыла, чтобы увидеть, как отец шагнул вперёд, становясь рядом со мной. Тиран и деспот, почти убивший своего отца, доводивший мою мать и желавший моей смерти.
Не очень умно с моей стороны его вызвать, да?
Лицо моего брата… ох, я только сейчас вспомнила, что брат сверг нашего отца и отправил его в тюрьму, из которой не возвращаются.
Отец был скорее похож на своего отца, чем на нас с братом. Как и дедушка, он был довольно высок и носил короткую аккуратную бороду. Неужели даже волосы не отрастали, пока ты пребываешь в ледяном варане? Или это магия?
Кстати, а какой магией владел Флин Первый? Я понимала, что оба с братом они могли чувствовать, когда им лгут, но это так себе магия, когда идёт такой замес из мелькающих мечей, копий и прочего безобразия!
Как оказалось, не все были такие неосведомлённые, как я.
— Рот, заткните ему рот! Иней, приоритетная цель!
Владыка эльфов скрылся за спинами пары своих дочерей и стал пытаться засунуть в уши обрывки платка.
Флин Первый ухмыльнулся. А вот эта кривая ухмылка играла и на моих губах. Чем-то мы с ним оказались похожи. И меня это совсем не радовало.
— Прикрой меня, дочка, — попросил он. Именно попросил, я не чувствовала никакого давления, хотя уже поняла, что дело в его словах.
Что же, мы в ответе за тех, кого призвали, верно? И я встала чуть впереди него, рассыпая искрами молнии.
А отец вдруг… запел. Голос у него оказался негромким, но приятным.
— Вы не хотите воевать, — мне казалось, что он поёт это на всех языках сразу. Побулькивание и пощёлкивание переплеталось с нормальными словами, с отрывистыми звуками языка истинных вампиров и с причудливыми словечками сплошь на эннь, эль, ун и прочая — эльфийского.
