В королевстве Флине Первом Интийском, где традиции и власть веками олицетворяли могущества, пришелся жребий: девочка из гроба открывает новые эпохи. Несмотря на мрачную атмосферу и тайны древних времен, молодая невеста принцессы раздвигает рамки норм, вызывая шок и вдохновение среди своих подданных....
— Хочешь сказать, что ты раньше никогда так не делала?
— Сама подумай, где она возьмёт лича, — ответил мне папа Клементий. — Даже госпожа Варханке только предполагала, что лича можно усыпить иглоукалыванием.
— Я собиралась проверить на господине Ротаре Гастионе, раз уж мы так удачно оказались на разных сторонах в битве претендентов, — бесхитростно добавила Ифигения. — Но как-то не вышло.
Пока я хватала воздух ртом, точно глупая петрушинка на сковороде, Ифигения повернулась к ректору.
— Вы не будете против, если я заберу лича с собой к нам в школу? Для опытов.
И она повернулась теперь к моему брату.
— Мама, забирай его на здоровье, он ничей, — не выдержала я. И выдохнула. Неужели… неужели мы и правда спаслись и всё позади?
Лица у всех были такие… словно и они не очень в это верили.
— О, кстати! — я вспомнила ещё одну важную вещь, которую нужно было решить, пока мама со своим новым чудесным личом не уехала домой.
Мама чуть нахмурилась.
— Зачем ты это сделала, милая? — мягко поинтересовался папа. То есть, Клементий. Однажды Клементина убьёт меня окончательно из-за отношения её родителей ко мне, и я даже не могу её за это винить.
— Вне себя была, — пожала я плечами. — Теперь ведь вся в себе.
— Раз ты вся теперь в себе, будь добра, переоденься, — строго произнесла Ифигения. — Даже дикие ведьмы не бегают в дырявых и забрызганных кровью платьях! И платье, похоже, прошлого века! Ты же королева в конце концов!
— Подождите! — крикнул какой-то огненный стихийник, имя которого я не помнила.
— Я тебе сейчас устрою главного преступника, — возмутился Викуэль. — Иди сюда, я посмотрю в твои бесстыжие глаза! Не могли тут совладать с пигалицей без магии!
Я закусила щеку изнутри.
Так что я только снова пожала плечами. Нет и нет.
— И женского общежития тоже снова нет, но это никого не волнует, — проворчал ректор, пытаясь скрыть за ворчанием смущение. Да уж, он не первый год ректор, чтобы не понимать — теперь его в покое не оставят, пока не прознают, в кого он влюблён.
