В королевстве Флине Первом Интийском, где традиции и власть веками олицетворяли могущества, пришелся жребий: девочка из гроба открывает новые эпохи. Несмотря на мрачную атмосферу и тайны древних времен, молодая невеста принцессы раздвигает рамки норм, вызывая шок и вдохновение среди своих подданных....
— Но если уж оставят, то от него никак не избавиться!
Маласеция вообще редко говорила не про «вы все умрёте» или «хочу вырвать сердце», поэтому я слушала её вполуха. Но настроение всё равно испортилось.
И вот с таким настроением я ввалилась в свои покои.
— Исса! — брат схватил меня за руку. Его душечка выглядела порядком раздражённой и… испуганной. — Наконец-то! Знаешь ли, я предполагал встретить в твоих покоях тебя!
— А встретил Клементину, что ли? — удивилась я и тут сообразила, что не так. — Так, погоди.
— Так Каньер связал общежитие с университетом, а в нём она по-прежнему владеет книгой сердца университета, — пожал плечами Флин. — Но забудь ты про Клементину!
Легко сказать, забудь! Я подарила такое могущество этой змее подколодной, а она меня убила! Другую меня, но всё равно очень неприятно!
— Быстрее, — Флин встал на круг портала. — Сестрёнка, всё очень серьёзно!
Я не люблю, когда меня куда-то гонят без объяснений, но сейчас у меня не было выбора.
Я встала на круг, и настроенный на двоих портал немедля сработал, унося нас прочь из общежития, от моих подруг, преподавателей, незаконченной домашки по алхимии и от Даррена. Пожалуй, это меня беспокоило больше остального. Я ведь не предупредила его и ничего не сказала ему. Плохой знак. Хуже только на прощание признаться в любви, это всем известно!
Разумеется, я ждала, что нас выбросит где-то в нашем дворце, но очутились мы в каком-то подвале.
— Почему сюда, а не во дворец? — на всякий случай спросила я вслух.
Флин махнул рукой.
— Во дворце даже у стен есть уши, — пояснил он.
— Здесь тоже, — я зажгла небольшой огонёк на руке и провела им вокруг себя. — Смотри, кое-где буквально!
Из стены и впрямь торчало ухо.
— Дедушка не в счёт, — отмахнулся Флин. Тоже узнал ухо. — Дорогая моя, ты в опасности!
Я даже зевать перестала и злиться тоже. Честно говоря… я немного скучала по опасности. Точнее, по интересной жизни.
Флин во всём оказался прав. Преподаватели — кроме Каньера, разумеется, безбожно завышали мне оценки. Ученики или подлизывались, или избегали. Дружить безбоязно я могла только с Софи и Клементиной.
