Автор
В окружении парка и каменных стен Элм-Холла, где она должна была выступить в качестве невесты, но вместо этого — невесты-изменницы, Дьюар стоял неподвижно, глядя на все еще свежую краску, оставленную ее траурным платьем. Ярость кипела в нем, несмотря ни на какие боли и старания скрыть это....
В паху у него пульсировало.
— Я соскучился по тебе, — произнес он тихо, и ее глаза наполнились слезами.
Такой реакции он не ожидал, и ему пришлось побыстрее взять себя в руки. Ведь он пришел не для того, чтобы предложить прощение, В его сердце до сих пор кипел гнев, такой же жгучий, как и страсть.
— Я тоже по тебе соскучилась, — сказала она.
У него защемило в груди, но он не отреагировал на такую «сентиментальность» и, завладев ее губами, почувствовав, что она дрожит, добавил:
— Наверное, мне стоило уточнить: я соскучился по сексу с тобой.
Элизабет застыла в напряжении. Она поняла его намек. Ничего не изменилось. Он не простил ее. И пришел, потому что испытывал вожделение и хотел утолить его.
Его ладони легко легли ей на плечи. Нагнув голову, он снова поцеловал ее в губы, нежно дразня и соблазняя, пока не почувствовал, что тело ее расслабилось. Ее полные губы раскрылись, и он ощутил цитрусовый привкус и уловил аромат розы.
Возбуждение нарастало, отзываясь болью с каждым ударом сердца.
Он опустил взгляд на ее красивую грудь, возвышавшуюся над модным кружевным корсетом с застежкой впереди, который он купил ей в магазине нижнего белья. Продолжая осыпать Элизабет поцелуями, Рис расстегнул крючки и жадно поймал руками выпавшие из корсета груди. Нагнувшись, поцеловал каждую из них.
У нее вырвался тихий стон. Ее соски напоминали твердые зрелые ягоды и на вкус были такие же сладкие, отчего его рот наполнился слюной.
От томных, эротичных поцелуев она дрожала. Ему стоило большого труда, чтобы не потерять над собой контроль.
— Подними юбки."
"Открыв тяжелые веки, Элизабет поймала его взгляд. Она доверяла ему в вопросах плотской любви. Знала, что он позаботится о ней и сделает все, чтобы ей было хорошо. Зажав в ладони складки мягкой белой ткани, она приоткрыла колени.
— Выше, — скомандовал он тихо.
