Автор
В окружении парка и каменных стен Элм-Холла, где она должна была выступить в качестве невесты, но вместо этого — невесты-изменницы, Дьюар стоял неподвижно, глядя на все еще свежую краску, оставленную ее траурным платьем. Ярость кипела в нем, несмотря ни на какие боли и старания скрыть это....
Дрожащей рукой она взяла фарфоровую чашку и аккуратно сделала глоток, давая себе время сформулировать ответ. После чего неуверенно поставила чашку на блюдце.
— Зная вашу любовь к правде, я не стану смягчать слова. У меня нет абсолютной уверенности, поскольку нет доказательств, но я считаю, что Мейсон и Френсис Холлоуэй травят меня чем-то. Мой сын — наследник всего состояния Олдриджей. Если со мной что-то случится, они станут его опекунами. Мой деверь и его жена — жестокие люди, не знающие жалости. Боюсь, они охотятся за деньгами Джереда.
Рис никогда не любил Эдмунда, равно как и его брата Мейсона. Эдмунда отличало высокомерие и надменность, а никчемный Мейсон был к тому же олицетворением алчности. Нетрудно догадаться, что младший Холлоуэй положил глаз на наследство покойного брата.
— Продолжайте, — попросил Рис.
Ему показалось, что ей трудно сосредоточиться, но, возможно, только показалось."
"— Несколько месяцев назад у меня пошатнулось здоровье. Поначалу не то чтобы… не то чтобы слишком.
Элизабет сняла с колен салфетку, нервно ее расправила и снова расстелила на своей пышной черной юбке.
— Он все навязчивее и навязчивее пытается меня контролировать. И даже начал… вести себя… неподобающим образом по отношению к вдове своего покойного брата.
Рис ощутил, как у него напрягся каждый нерв.
— Не хотите ли сказать, что Мейсон Холлоуэй делал неприличные предложения?
Она сглотнула.
— Да, — прошептала Элизабет очень тихо, словно надеялась, что ее не услышат.
Его охватил гнев. Ярость.
Эти чувства поразили Риса. Неужели им до сих пор владеет ревность? После всех этих лет! Он сделал глубокий вдох, чтобы подавить неожиданные эмоции.
Элизабет подняла на него глаза.
— Мне кажется, Мейсон пытается подчинить себе мое тело и разум и обрести таким образом контроль над моим сыном и его богатством.
Рис задумался над ее словами. Из того, что он услышал, трудно было сразу понять, что правда, а что — нет. С другой стороны, ночной обморок Элизабет заставлял верить в правдивость ее рассказа.
— Предположим, что ваш рассказ — правда. Как, по-вашему, Мейсон это делает?
— Я… я не знаю. Может, подсыпает мне в еду или питье какие-то порошки.
