Автор
В окружении парка и каменных стен Элм-Холла, где она должна была выступить в качестве невесты, но вместо этого — невесты-изменницы, Дьюар стоял неподвижно, глядя на все еще свежую краску, оставленную ее траурным платьем. Ярость кипела в нем, несмотря ни на какие боли и старания скрыть это....
Он больше ни о чем не спрашивал, а только смотрел на нее глубоко посаженными карими глазами. Печальными, как ей показалось, и слишком искушенными для ребенка — глазами, полными одиночества.
Выдавив из себя улыбку, она принялась показывать ему достопримечательности вдоль дороги, пролегавшей среди холмистых полей. Стояла середина сентября. Листья уже приобрели желтый и багряный цвет. Рядом с дорогой два маленьких мальчика играли в мяч, бросая его друг другу, и Элизабет указала на них Джереду:
— Посмотри, как интересно.
Джеред молчал, не сводя взгляда с мальчиков. У Элизабет перехватило горло. Джеред, скрывая свою незащищенность, никогда не выходил из раковины, которую он сам создал и которая ограждала его от мира.
Не уехать, молча поправила себя Элизабет, а сбежать.
С тех пор как брат ее мужа Мейсон и его жена Френсис Холлоуэй поселились в Олдридж-Парке, она чувствовала себя узницей в собственном доме.
Головная боль нарастала, распирая череп, как это часто случалось в последнее время. Она боялась Мейсона. Слишком близко он к ней всегда подходил, слишком часто прикасался. Ей следовало уехать, но она была уверена — он поедет следом.
Она боялась, и не столько за себя, сколько за сына.
Перед ее мысленным взором появился Рис Дьюар, сильный, умный ветеран войны, человек, способный защитить семью, чего бы это ни стоило.
Но Рис не был ее мужем и никогда им не станет.
И винить в этом она могла лишь себя одну.
Рис вернулся в Брайервуд сердитый и мрачный.
В кабинет вошел его слуга Тимоти Дэниелс, мускулистый молодой капрал, много лет прослуживший с ним в армии, пока не был ранен и отправлен домой.
— Вы вернулись, — констатировал Дэниелс.
