Автор
В окружении парка и каменных стен Элм-Холла, где она должна была выступить в качестве невесты, но вместо этого — невесты-изменницы, Дьюар стоял неподвижно, глядя на все еще свежую краску, оставленную ее траурным платьем. Ярость кипела в нем, несмотря ни на какие боли и старания скрыть это....
Вдова медленно опустилась на диван.
— Со мной только что разговаривал племянник. Он сказал, что просил тебя выйти за него замуж, пояснив, что хочет это сделать ради вашей с мальчиком безопасности.
Элизабет попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось.
— Э-э… с его стороны было любезно сделать мне такое предложение. Но брак — слишком высокая для него цена. Я намерена отказать ему. Сегодня вечером я скажу ему правду о Джереде.
Серебряные брови вдовы взлетели вверх.
— Ты этого не сделаешь!
— Что?
— Ты выйдешь за него замуж, как он этого хочет.
— Вы… вы всерьез хотите, чтобы я стала его женой?
— Ни о чем другом и не мечтаю. Ты выйдешь за Риса замуж — и чем скорее, тем лучше. Сделаешь то, что должна была сделать, когда поняла, что носишь под сердцем его ребенка.
— Н-но я не могу. Как вы не понимаете? Рано или поздно мне придется рассказать ему о Джереде. А когда он об этом узнает, то возненавидит меня навеки."
"— А может, и нет. После бракосочетания у тебя будет уйма времени, чтобы убедить его, почему ты поступила тогда так, как поступила.
Если бы только Элизабет могла в это поверить. На деле она, а не Рис, была соблазнительницей. А в его мире существовало лишь черное и белое, плохое и хорошее. Это был его ребенок, и замуж тогда ей следовало выйти за него.
Господи, почему только она этого не сделала!
— Я наблюдала за вами обоими, — резкий голос вдовы смягчился, — и пришла к выводу, что ты все еще любишь моего племянника. К тому же вряд ли он допустил бы мысль о браке с тобой, если бы и сам не сохранил к тебе никаких чувств, как бы глубоко их ни таил.
— Он испытывает ко мне только вожделение. И открыто в этом признается. Это единственное, что влечет его ко мне.
— Это не так важно на самом деле. Ты должна думать о мальчике.
Элизабет зажала в ладонях складки черной юбки.
— Прошу вас, миледи. Вы не понимаете. Вы не должны просить меня об этом.
— Я и не прошу. Я говорю, что на этот раз ты должна поступить должным образом. И ты это сделаешь, потому что обязана Рису. И потому что любишь своего сына.
Глаза Элизабет наполнились слезами. Она думала о Рисе и той боли, что причиняла ему все эти годы.
