— Я ходил по девяти землям трижды по девять лет и знаю столько же песен на каждом из известных языков…
— Спой ту южную, про степи! — воскликнула Лейлис. — Мою любимую.
— Это которую? — старик наиграл несколько трезвучий. — Пылают пожары в степи нелюдимой…
— Нет, нет, не эту. Дороги…
— Ах, эту? Нечего говорить, очень южная песня, ее уже не одну сотню лет поют на нашем языке… Ну, хорошо. Притихните все, я начинаю.
Эх, дороги… Пыль да туман,
Холода, тревоги да степной бурьян…
Голос у старика был все еще сильным и удивительно глубоким, мелодичным — едва ли хуже, чем в молодости.
Знать не можешь доли своей:
Может, крылья сложишь посреди степей…
— Что это означает, про крылья? — шепотом поинтересовался Рейвин между куплетами.
— Тише! — тут же шикнула на него Лейлис. — Это идет из древних поэтических текстов Империи, они сравнивали жизнь человека с полетом птицы.
А дорога дальше мчится, пылится, клубится,
А кругом земля дымится, чужая земля…
— А это про погребальные костры степняков, — все так же шепотом пояснила Лейлис, наклонившись к мужу.
— Не знал, что вы так любите музыку, — произнес Эстергар со странной для самого себя неприязнью в голосе.
— Что ты, очень люблю, — заверила его Лейлис. — Если бы не песни и музыка, как бы мы жили? Лорд Айбер, а спойте теперь ту, про спящих в курганах…
Как Рейвин вспоминал потом — все началось с праздника. Точнее, с намерения Лейлис его устроить.
Как-то за ужином в узком кругу лорд Хэнред обмолвился, что родился в самый, как считалось, несчастливый день года — в первый день зимы. И леди Эстергар так и загорелась энтузиазмом.
— Это же совсем скоро! — воскликнула она. — Сколько же тебе исполняется?
— О, возраст солидный — пойдет шестой десяток, — усмехнулся Хэнред.
— Шестой, как шестой? Не-е-ет, ты обманываешь, старик! Обманываешь женщину! Восьмой или… уже девятый?!
— Что же, миледи, я, по-вашему, настолько стар?
— Ты очень старый человек. Я никогда не видела, чтобы настолько старый мужчина мог носить меч. Ты необыкновенный! — развеселилась Лейлис. — Скажи, сколько лет тебе исполнится? Ну, говори же!
— Вы были недалеки от истины, миледи. Девятый десяток пойдет мне через год. А пока что всего семьдесят девять.
«А может, зря я беспокоюсь? — думал Рейвин, наблюдая со стороны за их шуточной перепалкой. — Когда она последний раз была так весела и приветлива? Разве что летом».
— …если только мой дорогой супруг не будет против.
