А ещё сексуальным, потому что невольно мы, как два идиота (или два влюблённых голубка) заигрывали друг с другом, сидя напротив.
В итоге я не выдержала и предложила поехать домой. Зачем мучить друг друга, если можно провести отличное время вместе?
Ярослав даже не стал спорить. Мы поели вкусной еды, расплатились и поехали домой.
– Ты хочешь сыграть в карты на раздевание, или сразу же перейдём к сладкому? – спрашивает он, проводя рукой по спине.
Вздрагиваю, потому не ожидаю такого дерзкого жеста.
– Что? – усмехается он. – Тебе ещё так много предстоит узнать обо мне?
– У тебя это единственная настольная игра? – парирую я, нагло скинув с него пиджак.
Хочет поиграть? Отлично. Вот только кто-то забыл, что я больше не та скромная девочка, не мышка, а кошка. Кто-то забыл, что от забитой птички-синички не осталось и следа.
– Ну, я не думаю, что шашки или шахматы столь сексуальны, а в Монополии мы и вовсе успеем подраться, и вечер будет испорчен, – фыркает он, притягивая меня к себе.
– О, правда? Ты такой заядлый в Монополию? – морщусь, потому что сама терпеть не могу эту игру.
Ленка и Гриша её обожают, столько раз звали поиграть. Мне хватило пару раз, чтобы понять, что на деле – это то ещё исчадие ада. Но им оно почему-то нравится. Может, именно из-за неё поссорились?
– Не особый, – качает головой Ярослав. – Так себе развлечение, если вы не хотите с кем-то поссориться. Не знаю почему, но эта игра разжигает азарт и очень больно, когда ты становишься банкротом.
– Если ты её не любишь, тогда зачем купил? – сбрасываю туфли и заманиваю соловья в его же комнату.
– Мне её подарили. Коллега с работы. Думала, видимо, что раз я умный, значит люблю все эти штучки и мечтаю стать бизнесменом. Но на деле, – он делает паузу, осматривая меня с ног до головы, словно спрашивая себя говорить или нет, – она бы больше подошла Славику. Он же любит у нас строить из себя банкира.
– А мне стоит ревновать тебя к коллеге? – игнорирую упоминание бывшего, молча соглашаясь.
Эта игра действительно ему очень подойдёт. Тот ещё азартный игроман.
– Ну, она одно время подкатывала ко мне. Но не переживай – она уже пару месяцев как обручена и забила на меня, остолопа слепого, – он смеётся и сам утягивает меня в спальню, повалив на кровать. – И бесчувственного!
– Ты не бесчувственный! – возмущаюсь я.
– Конечно, ты как застряла в моей голове в восемнадцать лет, так и не выходишь.
