Кто боится кладбищ? Юрка это уже знает: нужно только быть живым и не подозревать никого в убийствах. Но некоторые сторожа кладбищ нашли другое применение – они торгуют криминальными трупами, отведя их на склады для уборки. И вот он — новый клиент: невеста мафии требует услуги по захоронению ее покойного возлюбленного в странный момент после ссоры. Юрка погрузит его тело и сделает все необходимое, не задумываясь. Но что скрывается за этим простым заказом?...
Холодную гречневую кашу можно было есть прямо из банки, но тогда не почувствуешь вкуса, да и червячка заморишь едва ли. Но совсем другое дело, если высыпать ее в солдатский котелок, залить кипятком и размешать на огне… Котелок у меня был обыкновенный, туристский. И кипяток можно было сообразить. А огонь я бы развел, как мне казалось, с огромным удовольствием, если бы закончился дождь. Но ливень продолжал рвать мои нервы, и, вскрыв банку, я всухомятку выгрыз ее содержимое. Потянулся было за добавкой, но сам же себя и одернул.
Впрочем, сейчас я бы не смог настрелять уток даже из скорострельной «Шилки». Река рядом, вниз по склону за невысокой стеной ивняка, который из-за дождя сменил цвет со светло-зеленого на темно-серый. Но как охотиться в такую погоду? Не говоря уже о том, как добыть и подать к столу подстреленную дичь… Дождь лил, как из душа Шарко, и отнюдь не целебно продолжал массировать мое терпение.
Дождь не слабел, а небо становилось все темнее, и мне хотелось надеяться, что виной тому, помимо всего, был и наступающий вечер.
За окнами уже стемнело, когда мои опасения начали сбываться. Дорога превратилась в настоящую грязевую реку, и желтоватая от глины вода стала просачиваться в машину через дверные порожки. Если так пойдет дальше, то вскоре заглохнет мотор, затем вода поднимет неподвижный кузов – сначала развернет его посреди дороги, а затем стащит в реку. И никакой ивняк не спасет меня от катастрофы. Быть мне тогда капитаном подводной лодки…
Вода продолжала поступать в салон, медленно, но упрямо поднималась над уровнем пола.
Тьма вокруг машины сгустилась до угольной черноты, а потом вдруг распалась под вспышкой молнии, когтистой лапой прочертившей небо сверху донизу.
Скоро я заметил: чем сильней грохочет гроза, тем слабей льет дождь. А потом все и вовсе стихло.
