Кто боится кладбищ? Юрка это уже знает: нужно только быть живым и не подозревать никого в убийствах. Но некоторые сторожа кладбищ нашли другое применение – они торгуют криминальными трупами, отведя их на склады для уборки. И вот он — новый клиент: невеста мафии требует услуги по захоронению ее покойного возлюбленного в странный момент после ссоры. Юрка погрузит его тело и сделает все необходимое, не задумываясь. Но что скрывается за этим простым заказом?...
И все же у меня появилась надежда остаться с Лизой наедине. Что, если на втором этаже заведения существуют комнаты, где танцовщицы живут и принимают клиентов по аналогии с «Эдельвейсом»? Решеток на окнах верхнего этажа я не видел, значит, существовала возможность воспользоваться запасным выходом. Если, конечно, решетка не установлена изнутри.
– Тогда закажи мне вина, – сказала Лиза.
Я протянул к ней по столу свой бокал с нетронутым коктейлем, но девушка упрямо мотнула головой. И получив мое согласие, снова подозвала бармена.
– Я бы мог заказать приватный танец, – сказал я, когда второй бокал вина изящно и непринужденно лег в ее ладонь.
– Нельзя, – с робкими признаками сочувствия во взгляде качнула она головой.
– Почему?
– Приватный танец только для своих.
– А разве я не свой? – с наигранным удивлением повел я бровью.
– Ты чужой.
– Но я хочу стать своим.
– Лучше не надо."
"– Почему?
– Тебе это не надо… Никому это не надо…
Нетерпеливой птичкой она вспорхнула со своего места и снова оказалась на сцене.
Я достал и положил на стол две сторублевки. Сдачи, скорее всего, не будет, но возражать я не стану.
– Нет, – мотнул головой бармен. – Сто двадцать тысяч рублей.
И пальцем ткнул в буковку «т», следующую за последней цифрой трехзначного числа.
– Сто двадцать тысяч?! – оторопел я.
К чему-то подобному я мысленно готовил себя, но когда подвох случился, мне стало не по себе.
– Это провокация!
Бармен лишь шире открыл рот и сильней выпучил глаза. Впрочем, его непосредственного участия в разыгранной сцене уже не требовалось. На его месте вдруг образовались камуфлированные парни, доселе сидевшие по соседству от меня.
– Что, не хотим платить? – спросил один, уронив на меня холодный безучастный взгляд.
– Это грабеж, – взяв себя в руки, сказал я.
И краем глаза увидел, как в зал входят еще два парня, которых я видел на веранде. Вот и подкрепление подоспело.
Громилы стояли так близко, что я не мог беспрепятственно сорвать с плеча карабин, не говоря уже о том, чтобы выстрелить из него. Попытаться, конечно, можно, но в результате не было никакой уверенности.
– У нас такие цены, ничего не поделаешь, – сказал парень с мощным, но коротким носом и длинной надгубной канавкой. – Вино, коктейли, приватная беседа с танцовщицей – все очень дорого. Придется платить… Или нечем?
– Нечем, – кинул я.
