Капитан милиции Петрович влюбляется в прекрасную женщину, не подозревая, что она связана с мафией. Любовь затмевает его разум, и опытный сыщик не замечает опасности, которая грозит ему со всех сторон. Между преступным миром и чувством к возлюбленной герой должен сделать невозможный выбор.
– Кого их?
– Мужчин… Это не они, это я пользуюсь ими… Мне нравится пользоваться ими… Хочешь, я покажу тебе, как это мне нравится?
Ее глаза светились какой-то потусторонней страстью. С таким взглядом, как у нее, мифические сирены зазывали к себе моряков, обещая усладу, чтобы затем убить их…"
"Девушка подошла ко мне, расстегнула молнию на куртке, развела в стороны полы, обнажив совершенной формы и упругости бюст. И трепетно сощурила глаза в предвкушении удовольствия.
– Прикоснись ко мне. Я хочу этого.
– Ты этого не хочешь, – мотнул я головой.
– Почему не хочу? – удивленно распахнула она глаза.
– Потому что мама не велит… Мама не велит, а кто-то заставляет. Кто тебя заставляет? Наркотики? – вспомнив Татьяну Зуйко, спросил я.
– Наркотики?! – едва выраженно возмутилась она. – Кто тебе такое сказал?
– А разве нет?
– Он сказал, что я сама этого хочу… Сказал, что мне нравится здесь… И что я должна быть лучшей… А я лучшая… ты должен знать, что я самая лучшая…
Казалось, она не говорит, а бредит наяву. На поверхности – тонкий слой пластикового сладострастия, под ним пустота, и только в глубине глаз – своя жизнь, в которой я для нее ничего не значил.
– Кто тебе такое сказал?
– Не скажу, – едва заметно качнула она головой.
– Почему?
– Потому что нельзя… Потому что меня накажут, – испуганно всколыхнулась она.
Настоящий страх смыл фальшивую пленку с ее глаз. Лиза судорожно застегнулась под самое горло.
– За что тебя накажут?
– Накажут.
И тут же замок молнии снова съехал вниз, и я опять увидел обнаженный бюст во всей красе.
– Если ты меня не хочешь, значит, я плохая… А если я плохая, от меня нужно избавляться… Меня увезут далеко-далеко…
– Куда тебя увезут?
– Не знаю, но там очень страшно… Ты же хочешь меня, правда?
Лиза повела плечами, скинув с себя куртку. Не успел я опомниться, как она вызмеилась из брюк.
– Ты должен меня хотеть, – завороженно сказала она, протягивая ко мне руки.
– Не должен… Я здесь случайно. Я не плачу за тебя деньги. Не плачу! Значит, ты мне ничего не должна. Ни мне, ни за меня…
– Ты не платишь деньги?!
– Мужчины платят за тебя деньги. Поэтому ты танцуешь перед ними.
– Танцую, – тихим эхом отозвалась она.
– Спишь с ними, – рискнул предположить я.
– Сплю.
– И твой хозяин доволен тобой. Потому что деньги за тебя платят ему.
– Хозяин… Деньги… А ты не платишь?
– Нет.
– Тогда что ты здесь делаешь?
– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал я.
Но, увы, разговор на этом и закончился.
