Как только он появился в походной палатке, в которой разместили оборудование, каждая мышца в моем теле находится в напряжении. Как у самих львиц, за которыми я сейчас слежу особенно пристально.
Я так и не нашла в себе силы рассказать Николаю о том странном разговоре возле душа. Да и когда мне было это делать…
Даже утром я уже не так была уверена в том, что это не мой испорченный мозг исключительно находил подтекст в словах Ричарда. По сути, руководитель нашей группы ничего такого и не сказал и необязательно было видеть в его дружеской фразе двойной смысл. Может быть, это только для меня как разглядеть грязное, покрытое слизью и давно немытое дно аквариума, в который просто влили свежую воду. Потому что именно так я привыкла относиться к людям. И в этом виновата только я сама.
К тому же сегодня с самого утра мой черед отслеживать перемещения львиц по карте и записывать их координаты. Это обязательная часть нашего пребывания в Акагере. Теперь Шема далека от нас, как звезда в космосе, и отмечена таким же замысловатым циферно-буквенным кодом вместо имени.
Сейчас, который час, львицы не двигаются. Зеленые точки на экране слабо мерцают, и не каждый сторонний наблюдатель понял бы, почему за моей спиной постепенно собирается все больше зрителей. Зрелища-то ведь и нет. Просто застывшие точки на черном экране.
Когда в самую просторную из всех палатку входит Одинцов, мне не нужно даже оборачиваться, чтобы понять, что это действительно он. Даже спиной я ощущаю его взгляд, и я успокаиваю саму себя, что именно на этих ощущениях мне и нужно сфокусироваться. И тем самым успокоиться. Я кутаюсь в его бархатный взгляд, как в теплый плед, и постепенно дрожь от близости Ричарда сходит на «нет».
Одинцов подходит ближе, но сейчас он не может отвлекать меня. Он тихо переговаривается с Витей, который наблюдает за братьями-львами.
Внешне мужские особи тоже почти не двигаются, хотя показания координат постоянно меняются — только по данным видеонаблюдения, мы знаем, что голодные братья нарвались на труп бегемота в болотах.
В охоте им не везет, так же, как и львицам. Молодые львы не привыкли добывать себе пищу, но Небеса посылают им еду хоть так. Львицам же мешает отсутствие слаженности, а последняя их пища — была тот водный козел в день освобождения.
Не последнюю роль в том, что три попытки добыть пищу, накрылись медным тазом, сыграла именно Шема.
Прошлой ночью именно она выпрыгнула из засады раньше необходимого и спугнула все стадо.
