Удовольствие с легким привкусом боли все равно растекалось по венам. Я не могла реагировать иначе — это были его руки на моем теле, и его запах стал моим воздухом. Это был единственный во всем мире мужчина, которому могла покориться даже дикая львица. А я была просто легкомысленной дурочкой."
"Спина больно терлась о капот от каждого удара, а в горле по-прежнему горели невысказанные признания. Их было еще больше, куда больше, чем я позволила себя. Они расцветали во мне и гибли, и я, например, могла бы рассказать, как сильно мне нужны его руки, его тело и его поцелуи.
Но не стала.
Он вдруг отстранился и стащил меня с капота, поставив на ноги. Перевернул и уложил животом на капот.
Снова ударил бедрами, фиксируя руками мое тело. Я выгнулась от невероятных ощущений, царапая пальцами гладкий бок машины. Перед глазами вспыхнули искры. Больно мне теперь не было.
Я вся сжималась от сильных быстрых движений, хватая ртом воздух, но сегодня никаких оргазмов для меня.
Еще несколько ударов, и он замер, тяжело дыша, все еще вцепившись пальцами в мои бедра.
После отстранился, и я почувствовала влагу на бедрах. Неловко натянула белье и штаны.
Держась за машину одной рукой, на нетвердых ногах вернулась в салон. Нашла в рюкзаке остатки воды и влажные салфетки. После снова оделась и сделала глоток воды, глядя на то, как Одинцов связался с лагерем по рации, потому что с собой он взял заряженную. В отличие от меня.
А еще не втюрился по уши.
Тоже в отличие от меня.
Глава 34. Одинцов
«Я люблю тебя».
Двадцать лет назад я впервые в жизни признался в любви своей жене.
Тогда Саша еще даже не родилась. А теперь она любит меня. Как так? В голове не укладывается.
Ее срывающийся голос продолжает звучать у меня в голове. Все время, пока мы добираемся до лагеря, в своих мыслях я слышу только эти слова.
Я люблю тебя.
Три простых слова, которых я не произносил… Невероятно долго.
Да, я рассказал ей о том, о чем никому и никогда не рассказывал. Откровения о судьбе Шемы значат для меня не меньше, чем признания.
Ведь в те дни в Уганде я преступил через свои принципы, когда стал прикармливать дикое животное, как какого-то уличного котенка, потому что не мог иначе. Я знал, что некоторые вещи нам не дано изменить, но тогда пытался идти против природы.
Но Саша, наверное, хотела услышать от меня совсем не это?
В лагере она сразу же отправилась в палатку, я же — в рубку, где дежурил Бейкер вместо Вити.
