Но вот такое буддийское спокойствие… А если ему просто все равно?
— Давай приедем в Москву и дождемся каких-либо результатов твоего пропуска, а потом будем делать выводы. Одного раза может быть недостаточно, чтобы…
— Двух, — прерываю я его. — Это было два раза.
Он снова играет желваками и медленно кивает.
— Точно. Два.
— В один день, — зачем-то напоминаю я.
— Я помню. И все еще должен что-то сказать?
— Да, наверное.
Он откидывается на спинку стула и крутит в руках опустевший стакан сока.
— Саш, я считаю, что нам рано паниковать или делать выводы, ни на чем не основываясь.
Но если тебе так важно это услышать… Я считаю, что ты еще слишком молода.
Кровь приливает к моему лицу. Я совсем не это хотела услышать."
"— У тебя нет опыта, — продолжает он, не глядя на меня, — а у меня уже взрослый сын, которого я воспитал практически в одиночестве. Так вот… Я не желаю тебе узнать, что такое быть ответственным за младенца в девятнадцать лет. Но если так случится, то я…
Я не даю ему договорить:
— Я давно не ребенок.
— Конечно, — закатывает он глаза. — И поэтому ты сбежала на велосипеде спасать львицу. А до этого отправилась знакомиться с отцом своего парня без нижнего белья. А еще забыла принять самые, черт возьми, важные таблетки. Аж два дня назад. Все это так по-взрослому, Саша.
— Я могу нести ответственность за свою жизнь!
— Возможно, — спокойно кивает Одинцов. — Вот только ответственность за ребенка несут двое.
Я каменею.
— О? — только и могу выдавить я.
Он мрачнеет.
— Я не это имел в виду.
— Конечно, — моя очередь закатывать глаза. — Спасибо, что прояснил, кто здесь не готов к ответственности. И спойлер — это вовсе не я.
— Зачем мы вообще это обсуждаем, если еще ничего не ясно?!
— А знаешь, я даже рада, что так случилось. Значит, спать ты со мной можешь, а вот дальше — я буду разбираться сама.
— Да с чего ты это взяла, женщина?!
— Вниманию пассажиров. Объявляется посадка на рейс Стамбул-Москва, авиакомпании Аэрофлот…
Рывком поднимаюсь, набрасывая лямки рюкзака на плечи.
— Все с вами ясно, Николай Евгеньевич.
— Не смей переходить на «вы», — рычит он. — Ты знаешь, как меня это бесит.
— А меня бесит, что ты продолжаешь считать меня неразумным ребенком, которому нельзя доверять!
— Я не говорил этого!
Я развернулась и зашагала к нашим выходам на посадку. Заняла очередь. Протянула посадочный талон. Одинцов нагнал меня только в самолете. Сел рядом.
— Саша.
— Я услышала все, что хотела, — отозвалась я, глядя в иллюминатор.
