Даже при взгляде на полную железа землю Уганды, я мог думать только о том, какого из десятка других красных оттенков могли быть ее волосы, если бы она не красила их.
Сама Алекс, как по-английски ее звал Джексон, ушла с головой в работу, и меня брала гордость за ее поступки. Но сам я отвлечься не мог.
Не мог выкинуть ее из головы, не мог забыть и не представлять всего того, что хотел бы сделать с ней еще.
Одна ночь не помогла. Она не стала противоядием, а наоборот выступила катализатором. Теперь я точно знал, как хорошо с ней может быть.
Рядом с ней я забывал обо всем. И мало походил на самого себя. Совершал ошибку за ошибкой и добровольно затягивал на шее узел. Именно этим и была эта помолвка с Аленой, удавкой на шее.
Я совершенно оказался не готов к тому, что Саша вдруг станет для меня чем-то большим, чем просто секс. Развлечение на одну ночь не вправе менять всю мою привычную жизнь!
Но она меняла.
Саша ворвалась в мою жизнь, уничтожая все привычные правила. Даже чертов томатный сок теперь напоминал только о ней.
Смелая, честная и отчаянная. Она хотела этого также сильно, как я, с той лишь огромной разницей, что она готова была поступиться даже местом в экспедиции ради этого. А я ни тогда, ни сейчас еще не был готов заплатить такую цену за одну ночь.
Я не мог потерять сына, но и Сашу тоже.
Я оставался в медцентре до последнего. Тоже работал, хотя вторая бессонная ночь сказывалась все сильнее. Но даже погрузка львиц, снаряжения и прочего не отвлекли от мыслей. Я искал ее взглядом, когда оборачивался.
Напрягал слух и обоняние, уверенный, что она где-то рядом, просто прячется. Но так и не увидел.
Никогда не думал, что способен ощущать такой голод по отношению к другому человеку. Потребность в запахе, голосе, касаниях. Это даже не назовешь никак иначе. Просто еще один из базовых инстинктов, без которых невозможно выжить.
Я был на полпути к огороженному кэмпингу, в котором мы остановились на эту ночь, когда у меня зазвонил телефон.
Уставился на имя на экране и понял — я просто больше не могу молчать.
Все еще не хочу, чтобы Адам узнал какую-нибудь извращённую версию из уст Алены, но и молчать больше не могу.
Я ответил на звонок.
— Отец! — тут же прокричал Адам. — Хорошо меня слышишь?
— Да, прекрасно. Что случилось? В Москве ведь еще очень рано.
— Еще как случилось. Я получил письмо от Саши!
Сердце рухнуло в пятки.
— И что она такого написала, что ты поднялся ни свет, ни заря?
— Она вдруг решила расстаться.
Вдруг.
Ох, Адам.
