Как нагадивший в тапки хозяина кот.
— Угу, — кивнул я, разглядывая его молча. И так же молча кивнул на выход.
Мы прошли половину коридора, пока я думал над тем, что уже про него знаю. Пытаясь из тех крупиц информации, что собрали мои люди, сложить полную картинку. И задал свой вопрос, когда повернули:
— Антон, случайно не помнишь, когда ты был маленький, к вам приезжала женщина. С подарками, игрушками, книгами для тебя. Как её звали?
Я прищурился, словно его ответ мог меня ослепить, но шага не замедлил.
— Маргарита? — удивился он. — Конечно, помню. Не таким я уж был и маленьким, мне было лет семь. Её зовут Марго.
— И ты знаешь, кто она? — резко остановился я.
— Конечно, — ответил он уверенно. — Подруга моего отца.
Подруга… отца?! Щурясь, я ждал всего лишь вспышки, но меня словно прихлопнули бетонным блоком. Я медленно-медленно развернулся, чтобы посмотреть на него. Нет, ощупать взглядом это лицо, словно вижу его первый раз. Заглянуть в глаза. И лучше бы мне своим глазам не поверить.
— Такая высокая, худая, рыжая? Нос с горбинкой? Карие глаза? — описал я жену Луки, не веря своим ушам. Их соседи описали её так. Его мать описала её так. Только все говорили про благотворительную организацию, которую она представляла, а пацан сказал, что она…
— Я же не идиот, — усмехнулся он. — Она и деньги нам присылала, и подарки на мои дни рождения. Да мы до сих пор общаемся: она вроде как следит за моими успехами. Это она подсказала мне обратиться в ваш Фонд. В детстве, конечно, я мало что понимал. Догадался, когда уже подрос, что ни с какой она ни с благотворительной организации и не с вашего Фонда, а просто хотела выяснить правда ли я его сын.
Да, Марго никогда не работала ни на меня, ни на Фонд. А после смерти Луки ушла чуть ли не в монастырь, открыла за городом питомник и, если с кем и общалась, то только со своими собаками. Но у того, что она вдруг взялась опекать незнакомого парнишку, могла быть только одна причина. Личная. Антон был прав. Но эта?!
Я не мог поверить. Он сын Луки? Это ботаник, твою мать, родной сын Луки?!
У его матери в серванте стоял фотоаппарат Глюка, подаренный Антону Марго. Его мне только что показал Шило, и я узнал белый корпус, едва увидел. Крысёныш подложил мне фотографию убитого Луки, сделанного этой камерой.
