Раздраженно рыча, я отталкиваю ее, чтобы между нами образовалась хоть какая-то дистанция, отчаянно сопротивляясь желанию немедленно притянуть ее обратно.
– Я страшно хочу тебя, но я пытаюсь сделать все как нужно Хотя это и чертовски трудно. – Я давно не слышал, чтобы в моем голосе звучала такая боль. – Пожалуйста, позволь мне сделать так.
Поппи обижена, но я вижу, что она обдумывает мои слова, как обдумывает истории, которые пишет. Мне еще никогда не было так трудно выразить свои мысли при помощи случайных комбинаций двадцати шести букв английского алфавита.
– Мне надо идти. – Я отдаляюсь от нее еще на один шаг, но этого по-прежнему недостаточно.
Я вижу ее, слышу, чувствую ее запах и ощущаю ее тело, ее вкус. Она так близко и в то же время так далеко. Далеко не в смысле расстояния, просто она где-то надо мной. Даже посреди своих самых безумных выходок она намного чище меня. Но я отчаянно пытаюсь стать лучше.
– Послушай, сегодня ночью мне нужно кое-что сделать. Утром встретимся и вместе поедем в ломбард.
Поппи напряженно кивает. Уже выходя из двери, я слышу ее голос:
Я оборачиваюсь, одновременно надеясь, что сейчас Поппи позовет меня обратно, и молясь, чтобы приказала уходить. Рыжие волосы растрепались, губы распухли от моих поцелуев, она выглядит разгоряченной и желанной. Странно, что у меня еще молния на джинсах не разъехалась.
– В девять часов я буду ждать тебя у машины, – говорит она.
Я киваю и торопливо иду к дому. Быстрая проверка системы безопасности показывает, что все чисто. Мне ничего не грозит.
Ничего, кроме женщины в соседнем доме. Я смотрю на нее через окно в кухне. Я стою в тени, и она не видит меня. Но я вижу, как она ходит по комнате, а потом садится к столу с ошеломленным и растерянным видом. Детка, со мной все то же самое. Черт бы все побрал.
Она прижимает пальцы к своим губам, словно все еще чувствуя мое прикосновение.
Потом улыбается, ее ладонь ложится на грудь, туда, где лежала моя рука, пальцы находят напряженный сосок и щиплют его.
Я не успеваю даже подумать. Мои пальцы расстегивают ремень, молнию на брюках, и член распрямляется, словно пружина. Мои глаза прикованы к Поппи и к тому, что она делает.
Конечно, мне ничего не слышно, и край окна и столешницы не дают увидеть все, что я хотел бы видеть. Но мое воображение помогает мне додумать все нужные детали. Я обхватываю член рукой и начинаю медленно дрочить, мысленно придумывая слова и жесты.
– Давай, детка, – шепчу я, размазывая пальцем капли густой жидкости, вытекающей из головки члена, – поиграй с сосками.
Поппи не может слышать мои слова, но она так и делает. Одна ее рука сжимает грудь, а другая исчезает между ног, явно занимаясь тем же, чем и я на другой стороне улицы.