Лина просыпается от шумного разговора в коридоре, видит свою сестру и понимает, что не просто кошмар. Невероятные события последнего дня потрясли всю семью. Лина оказывается невестой на подмену, заставляя пересмотреть все предрассудки о настоящей любви и принцессах из другого мира....
Только сейчас Алтея сообразила, что повелитель туманников вот уже как пять минут говорит с ней, а она не слушает.
— Простите, повелитель, — отвернуться от Эрмаса было мучительно сложно, но она справилась. — Мне нездоровится.
— Кажется, вчера мы покончили с официальными обращениями. Ты даже назвала меня по имени. Все-таки я — твой муж.
Муж. Всего одного слово, три несчастные буквы, а по коже пробежал мороз. Теперь Алтея принадлежит этому страшному и совершенно не симпатичному ей мужчине. За какие грехи ее так жестоко наказывают боги?
— Верно, — она мысленно отругала Лину.
Она произнесла имя мужа спокойно, без эмоций. На «ты» так на «ты». Но мужчина как-то странно отреагировал. Смотрел долго и пристально. Задумчиво так, что аж не по себе стало. Чего он уставился?
К счастью, повелителя отвлек король. Мужчины заговорили о политике. Скука. Их голоса быстро слились для Алтеи в сплошной гул.
Она с трудом дождалась конца завтрака. Едва стало возможно, поднялась из-за стола.
Вскоре Алтея уже шла по коридору за Эрмасом. Она нагнала его у северной башни.
— Ты избегаешь меня? — спросила строго.
— Моя принцесса теперь замужняя дама. Нам нельзя видеться наедине. Нашим встречам настал конец, — ответил Эрмас.
— Конец настанет тогда, когда я этого захочу, — схватив его за руку, Алтея увлекла лорда в ближайшую комнату. На их везение, там никого не было.
— Я соскучилась, — она прильнула к любовнику и почувствовала, что он не готов к близости. — Ты больше не хочешь меня?
— Просто никак не привыкну к этой твоей новой внешности.
Алтея по-прежнему одевалась скромно и не пользовалась макияжем, копируя сестру. Но теперь, пожалуй, с этим можно покончить.
— Завтра же я стану самой собой, — заверила она и попросила: — Ты нужен мне.
— Измена повелителю страны Туманов карается смертью. Твоей в том числе.
— Плевать! Я хочу быть только с тобой.
— Ты сумасшедшая!
— Это ты свел меня с ума.
Эрмас не умел долго ей противиться. Вскоре он уже целовал Алтею, одновременно задирая ее юбку. Он взял ее прямо там, у стены, в гостиной, куда в любой момент мог зайти кто угодно.
А она все шептала в каком-то исступлении и отчаянии:
— Ты меня любишь? Да? Скажи это… Скажи!
И он повторял в ответ:
— Да, да, люблю. Тебя одну.
Казалось, в этот раз ее до пика довели вовсе не его поцелуи и умелые ласки, а эти самые слова.
