Лина просыпается от шумного разговора в коридоре, видит свою сестру и понимает, что не просто кошмар. Невероятные события последнего дня потрясли всю семью. Лина оказывается невестой на подмену, заставляя пересмотреть все предрассудки о настоящей любви и принцессах из другого мира....
— Что же это?
— Туман.
Я сглотнула вязкую слюну. Туман? Всего лишь воздух, насыщенный водяными парами? А выглядит как что-то твердое и вполне осязаемое.
Мне стало не по себе. Чем ближе мы были к «стене», тем меньше мне хотелось в нее въезжать. Вот уже первых всадников кортежа проглотил туман. Они словно исчезли с лица земли. А потом пришел и наш черед войти в серое марево.
Туман сомкнулся за каретой, отрезая нас от остального мира. Все здесь было другим, непривычным: свет, звуки, даже дышалось иначе. Из-за высокой влажности волосы начали виться, а одежда липнуть к телу.
До нас доносились голоса командиров, отдающих приказы. Ржание лошадей и стук колес по камню. Но видели мы лишь собственную карету. Словно до нас и после нас ничего нет.
Все это странным образом подействовало на меня. Мне вдруг стало плохо. Причем физически. Меня замутило, и я откинула капюшон с головы.
— Что с вами, принцесса? — забеспокоилась жрица. — Вы побледнели.
— Должно быть, меня укачало, — с трудом пробормотала я.
— Мне кажется, на каменной дороге карету качает меньше, чем на наших ухабах, — нахмурилась она.
Мне нечего было возразить. Навалившаяся дурнота была внезапной и объяснений не имела. Разве что накопившаяся усталость от дороги."
"Видя, что мне все хуже, жрица помогла мне ослабить корсет и немного приспустить платье на груди, чтобы дышалось легче. Надо же было именно в этот момент появиться Алатару Небулу. Он объезжал кортеж, желая лично убедиться, что все без проблем преодолели стену тумана.
Окно нашей кареты было распахнуто настежь. Я привалилась виском к раме и жадно глотала воздух, борясь с тошнотой, когда почувствовала на себе чужой взгляд. Как будто на кожу попал солнечный луч — обжигающе горячий в этой сырой прохладе тумана.
Подняла глаза и увидела повелителя. Он был верхом на мустанге, его распущенные волосы развевались на ветру, а белая рубаха, намокнув от влажного воздуха, облепила мужской торс. Он смотрел прямо в мою сторону, и у меня горло перехватило спазмом от этого взгляда.
Словно загипнотизированная я уставилась на него и далеко не сразу сообразила: повелитель впервые видит меня без капюшона. А, когда поняла, было уже поздно прятаться. Я даже не стала пытаться, опасаясь, что это лишь сильнее выдаст меня. Но, когда взгляд мужчины скользнул ниже, прямо в распахнутый вырез платья, я поспешно стянула рукой ткань на груди.
После слов Алтеи я должна была бояться этого мужчины. Но память странная штука.
