Лина просыпается от шумного разговора в коридоре, видит свою сестру и понимает, что не просто кошмар. Невероятные события последнего дня потрясли всю семью. Лина оказывается невестой на подмену, заставляя пересмотреть все предрассудки о настоящей любви и принцессах из другого мира....
Ни винного запаха, ни следа чужих губ на воротнике его рубахи, ни того, как блестят его глаза. Она запретила себе думать о плохом. В час, когда от нее отвернулись все, даже родная сестра выбрала чужака, она отчаянно хотела верить, что хотя бы мужчина, которого она любит больше всего на свете, ей верен. Он — последнее, что у нее осталось.
Поэтому когда Эрмас потянулся к ней, она не стала его отталкивать, а напротив теснее прижалась к любовнику. Гладила его плечи и грудь. Как хорошо, что он рядом. Одно его присутствие дарит ей покой.
— Эрмас, — прошептала Алтея в приоткрытые губы лорда, — люби меня.
Обычно осторожный лорд в этот раз забыл об опасности. Тоже истосковался по ее телу.
Эрмас крепко обнял Алтею. Зарывшись рукой в ее волосы, поцеловал принцессу.
Развязывая шнуровку на платье принцессы, Эрмас подталкивал ее к кровати. Вскоре он уже лежал на ней и, задирая пышную юбку, одновременно покрывал поцелуями шею принцессы.
А потом он любил ее. Долго, страстно. Это была близость-признание в любви, близость-боль и близость-радость. Никто и никогда не сможет заменить Эрмаса для Алтеи. Никто и никогда…
После они лежали в объятиях друг друга и просто молча наслаждались этим единением.
Алтея приподняла голову, прислушиваясь. И тут в дверь ударил настоящий таран. Как будто великан со всей силы пнул дверное полотно ногой. Та затряслась и затрещала под его напором.
Алтея вскрикнула. Эрмас попытался встать, но запутался в злосчастной юбке. А дверь не выдержала второго удара. Задвижка сломалась, впуская в комнату непрошенных гостей.
— Пошли вон! — взвизгнула Алтея. — Вы не имеете права! Это наша комната, мы заплатили за нее."
"Эрмасу удалось все же встать на ноги, но они все равно представляли то еще зрелище: лорд со спущенными штанами и принцесса с задранной юбкой и распахнутым на груди платьем. У любого, кто увидел эту картину, не возникало сомнений, чем они здесь занимались.
— Это твоя комната, — раздался спокойный голос повелителя, — но моя страна. И я волен ходить в ней, где пожелаю.
