В неприветливой атмосфере величавого дворца, все глаза на вас. Вы стоите за руку перед двустворчатыми дверями, чувствуя каждое вторжение чужих взглядов. Всего шаг – и вы уже окружены неумолимо пристальными зрачками, готовыми оценить вашу ценность.
Не принц. И даже не родственник по крови. Лишь избалованный трус, желающий удержать в своих руках власть, которая ему не принадлежит.
Мысли путались. Перемешивались в моей голове, словно каша и масло в тарелке. Обряд, о котором он говорил, наверняка являлся свадебным или приближенным к нему. Не понимала, как так вышло, что мои родители – король и королева Дарконии, но при этом были вынуждены в ту роковую ночь прятаться в пещере в горах. Слишком многого не понимала, но была почти уверена в том, что являюсь принцессой.
Сердце сжималось, болело и кололо грудь изнутри, словно испуганный еж. Рирнар не убил моих родителей, не присвоил меня себе, хотя мог это сделать десятки раз после моего возвращения, но в его благородство я не верила. Что угодно, но не благородство, а иначе он уже давно бы рассказал мне правду о том, кто я есть. Ненавидела, продолжала ненавидеть и презирала, но это презрение было другим, не таким, какое пропитывало меня по отношению к Ирарнасу.
Эмоции вспыхивали, бурлили, уничтожали разум. Застаревшие эмоции и чувства будто очнулись ото сна, сбросили с себя покрывало, обнажая истину. Именно из-за Рирнара мои родители были вынуждены отправить меня в другой мир вместе с… со служанкой. Это он виноват в том, что я не знала родительской любви; в том, что я всегда была одна; в том, что сходила с ума от кошмаров и оплакивала родителей, чьи лица не могла запомнить. Это он виноват…
– Ненавижу… – простонала я, не имея сил подняться.
Если бы кто-то сейчас увидел меня со стороны, то мое поведение однозначно вызвало бы вопросы. Но ночь скрывала мое тактическое отступление ползком. Пробиралась через кусты, с трудом выпрямившись лишь среди высокой зелени. Боялась, что меня могут увидеть. Да и наверняка видели, а значит, скоро доложат принцу. Я не могла больше терять время, хотя ноги и передвигались еле-еле. Казалось, что к ним пристегнули тяжелые кандалы, настолько они были неподъемными.
Куда шла?
Не имела ни единой мысли.
