Автор
В комнате напоминала мorgue — две истуканы-старшие сестры стояли неподвижно как на портретах, а я ощущала на себе их взгляды — холодные и отстраненные. Эта книга разворачивает историю любовного напитка, в котором страдания мгновенно превращают людей в статуи без чувств.
Большинство гостей и в первую очередь женщины остались в коридоре. С нами вошли лишь самые высокопоставленные легионеры. Их жены ждали за закрытыми дверями. Я была единственной женщиной среди нескольких десятков мужчин.
Это был странный зал: без единого окна, с голыми стенами. Из мебели только круглый столик в центре. На нем стояла чаша из зачарованного стекла — фиал. А в ней плескался тот самый любовный напиток, который легионеры называют Амброзией. Содержимое фиала переливалось бирюзово-фиолетовым цветом и меньше всего походило на жидкость.
Редкие свечи почти не разгоняли мрак помещения, поэтому я не сразу заметила фигуру в черных одеждах. Вот она шагнула из тьмы на свет, и я вздрогнула.
Авгур был стар. Возраст выбелил его волосы и сказался на глазах: некогда оранжево-красные, как у всех легионеров, они тоже стали белыми. Настолько, что радужка сливалась с белком, и я заподозрила, что авгур слеп.
Но для слепого он слишком хорошо ориентировался в пространстве.
— Вкуси Амброзию, дитя, — сказал авгур, приблизившись.
Я попятилась, но ушла недалеко — наткнулась спиной на Беса. Его руки легли мне на плечи, пригвоздив к полу. Вот и все — я бабочка, пришпиленная к картону иголкой. Маши крыльями сколько угодно все равно не улететь.
— Не бойся, дитя, — авгур усыплял бдительность ласковым голосом. Он и смотрел с нежностью. Можно подумать, он ради меня старается.
Как будто дело во вкусе! Мне все равно, какая она. Пусть это даже будет самое вкусное, что я пробовала в жизни. Я не хочу ее пить. Не хочу терять себя.
Ах, если бы точно знать, что договор с ведьмой сработает! Но я сомневалась в ее магии. Растянуть время или щелчком пальцев нацепить на меня платье не то же самое, что обезвредить любовный напиток. Для этого нужно много сил. Есть ли они у нее?
Неопределенность сводила с ума. Вдруг это последние минуты моей нормальной жизни? Сейчас сделаю глоток и превращусь в пустую оболочку.
"Паникуя, я дернулась, взмахнула рукой и выбила фиал у авгура. Стеклянная чаша полетела на пол. В зале повисла гнетущая тишина, все, затаив дыхание, наблюдали за падением чаши. Время как будто замедлилось, секунды растянулись в часы.
Но мой триумф длился недолго. Фиал, звякнув, ударился об пол. Увы, он не разбился. Даже трещинки не было. А хуже всего то, что ни капли Амброзии не пролилось.
