Автор
В комнате напоминала мorgue — две истуканы-старшие сестры стояли неподвижно как на портретах, а я ощущала на себе их взгляды — холодные и отстраненные. Эта книга разворачивает историю любовного напитка, в котором страдания мгновенно превращают людей в статуи без чувств.
Может, он победил, но ему тоже здорово досталось.
Бока волкодлака тяжело поднимались и опадали. Он был ранен и, кажется, страдал. Жуткие красные глаза то и дело закрывались. Зверь устал. А еще он частенько косился на таз для умывания. Наверное, хотел пить.
Но, несмотря на жажду, волкодлак оставался на месте. Означает ли это, что любовный напиток подействовал, и зверь не нарушит приказ Беса?
Кстати, где его носит? Муж не торопился возвращаться в спальню. Похоже, авгур крепко взял его в оборот, и Бес не может уйти не вызвав подозрений.
Минуты шли и шли, ничего не менялось. Как долго еще ждать? Я уже едва могла усидеть на месте. Одно из двух — либо лопнет мочевой пузырь, либо случится конфуз. Пятки отбивали чечетку по полу, я кусала губы. Нет, больше не выдержу!
Я решила рискнуть. Желание посетить уборную возобладало над инстинктом самосохранения. Я слегка наклонилась вперед, не вставая с кресла. Волкодлак тут же отреагировал: открыл глаза, приподнял голову и зарычал.
Чуть осмелев, я привстала. Пока еще не поднялась на ноги, но уже была близка к этому. Волкодлак не сводил с меня глаз, по-прежнему рыча, но продолжал лежать на полу. Приказ сработал. Осознав это, я выпрямилась в полный рост. Отлично! Грозный рык зверя больше не пугал. Ведь он мне ничего не сделает.
Первым делом я понеслась в уборную. Еще бы секунда и не утерпела. Выйдя оттуда, направилась к кувшину с водой и налила себе полную чашу.
"Я пила воду, когда раздался скулеж. Волкодлак, прижав уши, просил пить. Вид у него при этом был совершенно не грозный, а скорее жалобный. Вдруг вместо огромного жуткого зверя я увидела раненное животное, страдающее по вине человека.
— Тебе порядком досталось, да? — вздохнула я. — Похоже, мы с тобой в одной лодке. Оба вынуждены выполнять чужие приказы. Никакой свободы воли.
Я налила в таз для умывания чистую воду, чтобы напоить волкодлака.
Это было рискованное мероприятие, но я уже прониклась к зверю сочувствием и не могла спокойно смотреть на его страдания. Прекрасный и дикий он был рожден убийцей и в этом нет его вины. Такова уж его природа. Человеку не стоило его неволить.
