Анастасия оказывается втянутой в непростое предложение от начальника Сокольского. Между ними возникает напряженная игра власти и желания, где ставки высоки. Возникает конфликт между желаниями и реальными обстоятельствами.
Больше ничего. Пусто. А на столе все равно, как по линеечке.
Такая атмосфера ужасно давила, когда он вызывал к себе в кабинет выдавая новую порцию поручений. Глаза было некуда спрятать, приходилось рассматривать столешницу. Хватило меня на пару недель, и я решилась купить ему в кабинет небольшую эхеверию в темно–синем горшочке под тон стен. Ксю очень долго смеялась, и уверяла, что это зеленое чудо завянет рядом с его подавляющей аурой в первый же день, но я только отбрыкивалась. А потом, утром, до его прихода, оставила цветочек на рабочем столе большого босса с запиской: “поливай меня”. Честно, думала меня пошлют вместе с этим цветочком. Соберут вещи и уволят за самоуправство в тот же день. Но... нет. Уже два года это угловатенькое чудо в форме причудливого геометрического узора стоит на его рабочем столе и даже, когда одна из его “протеже” попыталась горшок убрать, Сокольский ее знатно покусал, разозлившись. Так что… может внешне он и мистер строгость, мужчина сама непрошибаемость, но внутри там точно большое и умеющее любить сердце. Знаю. Чувствую и всегда чувствовала. А вчера еще и ощутила, какого это – оказаться объектом его всепоглощающего внимания.
Такие воспоминания снова заставляют улыбаться как дурочку, ненадолго отключая от реальности. А когда я в нее возвращаюсь, то слышу за спиной у самого ушка:
– Куда сбежала? – и подпрыгиваю от неожиданности, да тут же оборачиваюсь и оказываюсь прижата к горячему совершенно нагому телу идеального мужчины.
– Напугал. – Шепчу, нарочито обиженно.
– Чего ты боишься, мы тут одни, Настя. – Сжимая руки все сильней, говорят мне тоном все проникновенней. – Совершенно одни… – соблазнительно ухмыляется сонный Сокольский и тянется с поцелуем.
– Ты не устал? – хохочу, когда его ладони уже наглым образом начинают стягивать с меня рубашку.
– Хочу урвать как можно больше…
– Эгоист. – Прикусываю губу, когда одним стремительным движением рук, Илья словно пушинку поднимает и усаживает меня на кухонный гарнитур.
– От эгоистки слышу, – возвращают мне обзывательство намеком на ночь, когда я проснувшись первая и полезла с поцелуями к уже сладко спящему Сокольскому.
– Мы обещали быть к завтраку! – мой разум все еще слабенько, но пытается протестовать…
– А приедем к обеду. – И все, слова пропадают, когда его ладонь сжимает налившуюся и ноющую от желания грудь. А мозг снова машет на прощание ручкой.
Долго задержаться в уютном “мирке для двоих” не получается.
