Анастасия оказывается втянутой в непростое предложение от начальника Сокольского. Между ними возникает напряженная игра власти и желания, где ставки высоки. Возникает конфликт между желаниями и реальными обстоятельствами.
– Вообще-то я в штанах, – слышу смешок с соседней половины кровати и чувствую, как негодяй тянет на себя мое одеяло. – Не поделишься?
– Не отдам, – цепляюсь сильнее за края одеяла. – Оно мое. А ты мог бы надеть футболку! Для чего их, по-твоему, придумали?
– Настя, на улице тридцать градусов, ты хочешь, чтобы я сварился заживо в футболке? И скажи спасибо, что хоть в штанах, – поворачивается ко мне мужчина, укладывая руку под подушку. – Вообще-то обычно я сплю вообще без всего.
– Спасибо! – бурчу возмущенно. – И только попробуй… – замолкаю под пристальным взглядом черных глаз и бросаю уничтожающий взгляд на мужчину, который, кажется, чувствует себя совершенно комфортно. Еще и посмеивается надо мной:
– Ты чего так укуталась в одеяло? – скептически выгибает бровь Сокольский. – Не переживай, на твою честь покушаться не буду.
– Летом в такую жару?
– Да! – бросаю и плотнее укрываюсь. – Я мерзну ночами. Хоть в минус тридцать, хоть в плюс.
– Настя… – заговорщицким шепотом говорит Илья, так чувственно и проникновенно, что притухший было огонек внутри удумал разгореться с новой силой. А я, как мышка, притихла и жду продолжения.
– Если что, я могу согреть…
– Что ты?... – пока до моего полуспящего мозга доходит, что он имел в виду, Илья начинает хохотать, за что и получает тычок в ребра. Хотя для него и его каменных мышц пресса это как слону дробина.
– Просто предупреждаю, – говорит, посмеиваясь, мужчина, – сильно замерзнешь, мое тело к твоим услугам. – И, легонько щелкнув меня по носу, укладывается на спину, оставляя меня наедине с моими дурацкими пошлыми фантазиями.
Нет, вот как он может быть так спокоен? Я его совсем как женщина не интересую, что ли? Или он настолько самоуверен?
Хоть и растянувшись исключительно на условно огороженной своей половине огромной кровати, Сокольский, тем не менее, занимает чересчур много места. Слегка махни не так рукой, и я рискую его коснуться. А этого совсем не стоит делать.
Двадцать пять лет, а веду себя, как впечатлительная девочка-подросток. Но мое тело точно неадекватно. Поэтому, чтобы увеличить между нами расстояние до максимума, мне приходится сдвинуться чуть ли не на самый край, едва не свесив пятую точку.
И перестать дышать. Хотя, по-моему, и так нечем. Воздуха не осталось в нашей спальне. Его выжгло мое напряженное возбуждение.
А еще надо перестать смотреть на его кубики, которые почему-то так хорошо видно в темноте. Все эти впадинки, изгибы, м-м-м...
