Что за чёрт со мной происходит? Я вообще после этого “отпуска” смогу на других женщин смотреть, или она меня импотентом сделает, интересно?
– Что за тон и взгляд, Сокольский? Неужто не рад меня видеть? А мне казалось, мы прекрасно тогда провели вр…
– Тормози, – одергиваю, – то, что произошло между нами тогда, была случайность и ничего больше. У меня есть невеста, Анжела. Есть и была тогда. То, что произошло после ресторана – ошибка.
– Ошибка, значит? – вмиг закипает девушка. – Мне можешь не рассказывать о своей внеземной любви, Сокольский. Я читать еще умею. Практически из каждого журнала орали о том, какой ты завидный холостяк. Живешь, ни к кому не привязываешься, и тут на тебе! Невеста. Смешно, неправда? – ухмыляется Анжела.
– Смешно, что даже спустя столько лет на этой “кухне” ты все еще веришь в то, что пишут в журналах.
– Видишь ли, Илюша, это отцу и Эмме ты можешь вешать лапшу на уши, что со своей драгоценной Настей уже полгода, как вместе. Но я в эту чепуху ни на грамм не поверю. Еще буквально два месяца назад мы с тобой провели ночь в отеле. Бурную, надо сказать. И ты правда думаешь, что я поведусь на твою лже-невесту?
– На тот момент у нас с Настей все было не очень… гладко, – рычу сквозь зубы, – и да, изменил. Но больше такого не повторится. Мы скоро поженимся, а тебе лучше забыть о притязаниях на свадьбу с моим холдингом.
– Не боишься, что о твоей “измене” узнает Эмма?
– Не боишься, что о твоей далеко не непорочной репутации узнает твой отец, – притягиваю за острый локоток надумавшую угрожать мне бывшую. – Чего он обещал тебя лишить? Дома? Наследства?
Между нами виснет упрямая тишина. Анжела буквально скрипит зубами от злости. А я готов молиться, чтобы хоть раз в жизни она бросила свое упрямство и не лезла туда, куда не просят.
– Рано или поздно твоя Настя все равно проколется. И будь уверен, я буду в первых рядах, когда наступит момент ее разоблачения! – бросает зло девушка и, фыркнув, выдергивает руку из моего захвата. – Встретимся за ужином, – удаляется, оставляя меня один на один с собой и своими мыслями.
Только сейчас, анализируя, я понимаю, какое количество готовых перегрызть друг другу глотки “львиц” меня окружает. Анжела, ее мать Лукреция, тоже та еще “дама”, все любовницы и подруги, мимолетные и не очень. Да даже мать, и та показала себя во всей красе. И куда я привез Загорскую?
Нервы. Нервы. Нервы.