Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но не смогла. Но я же наделена сейчас силой Фраганы! Я должна суметь, как тогда — отпихнула Альбина. А он подревнее и посильнее Маэля будет, между прочим!
Но сейчас я вновь чувствовала себя слабой человечкой, которая не может двинуться, подчиняясь демонической воле. Пыталась сомкнуть губы, но шан-Кагаван хитро обходил все мои попытки увильнуть от поцелуя. Укусил меня за губу легонько, заставив коротко вдохнуть от неожиданности, и тут же прильнул вновь, размыкая их языком. Он протиснул колено между моих бёдер, упираясь в сидение кресла. Поймал мой затылок ладонью, не оставляя никаких шансов спастись. Потому что целовался он головокружительно хорошо. Так уверенно и в то же время без жестокости обозлённого бывшего, который хочет лишь уязвить. Невероятно чувственно, но с ощутимым холодком и расчётом того, в чьём сердце всё же есть лёд обиды. Он хотел проучить меня, и урок выходил весьма странным. Потому что мы, кажется, в один и тот же миг поняли, что теряем контроль.
Что поцелуй перестаёт быть спонтанным порывом и перерастает в танковое упорство перевести его в другие плоскости. Я злилась от осознания этого, потому словно бы нарочно напирала в ответ, сминала его губы и пыталась выдворить из своего рта, кажется, распаляя только сильнее. Маэль уже обеими руками обхватил моё лицо и вжал меня спиной в кресло. А я по-прежнему впивалась пальцами в обитые чем-то мягким подлокотники и едва держалась от того, чтобы не коснуться его. Обвить руками шею, обрушить на себя. Наверное, со стороны мы смотрелись странно.
— Зачем ты это делаешь? — словно курильщик со стажем, прохрипела я, всё же отвернувшись.
Закрыла глаза, когда горячие губы Маэля ткнулись в скулу, не найдя моих. Прошлись по ней вверх до уголка глаза, коснулись ресниц — и вернулись.
— Это прозвучит странно, — он, кажется, улыбнулся. — Но я не знаю.
— Надо пить меньше вина, — я отчаянно вжалась виском в круто выгнутый подголовник. — Может, тогда будешь оставаться в разуме?
— Тогда позволь спросить, когда и где ты успела опорожнить полбутылки?
Он очертил ладонями мою шею сверху вниз.
— Чем ругаться, может, продолжим?
И меня будто холодной волной окатило. Ну, конечно! Как я могла забыть страсть шан-Кагавана к провокациям совершенно разнообразного рода? Танец, появление в храме. Его демонстративное внимание ко мне. Вернее, к Фрагане. Его упорство в преследовании её, в стремлении стать женихом. Он отыграться хочет. Уязвить, унизить, заставить испытать всё то, что когда-то испытал он. А что может быть хуже для помолвленной невесты, чем миг, когда её застанут с другим? Сейчас, когда на сам Выбор Мэль повлиять не смог. Остаётся только подставить и опорочить. Разрушить то, что сложилось против его воли.