Я увидела, как руки Айренира с силой вцепились в витые подлокотники, оставляя вмятины на темном дереве. Неужели ему ненавистна сама мысль об этой свадьбе? Тогда зачем все эти намеки на любовь — ничего не понимаю! Это ж вроде я должна возмущаться!
— Дату свадьбы определит Эльсамин, ты же не против, дитя мое? — Даггерт уперся в меня предупреждающим взглядом. — Только не слишком медли, не стоит заставлять ждать наших дорогих друзей.
Это было произнесено столь двусмысленно, что я невольно похолодела, но потом вспомнила, что верам ничего не грозит и успокоилась.
— Да, Ваше Величество, мы обсудим дату с моим супругом, — и я наградила Айренира убийственным взглядом.
Мой новоявленный муж сидел как статуя, но я уже строила планы мести, отводя ему в них главную роль.
Я не могла потребовать ответа немедленно, но ничто не сможет помешать мне вытрясти из него правду после всех этих церемоний. Теперь ему не отвертеться от разговора: пусть попробует объяснить все, что здесь происходит!
Аудиенция веров была окончена. Они снова склонили головы перед Даггертом, теперь уже в прощальном жесте, и неторопливо покинули зал. Следом за ними к королю потянулся поток придворных со своими прошениями и хлопотами.
Почти три часа я просидела на неудобном пуфике, выслушивая дрязги мелкопоместных дворян, жалобы на высокие налоги, просьбы о заключении браков и т. д. и т. п.
Обычно, в Заррагбане подобные случаи разбирал местный совет, а затем уже кронпринц, но всегда находилась такая проблема, решить которую мог только сам король. Вот и потянулись ходоки к Его Величеству нескончаемой рекой, будто надеялись, что там, где отказал наследник, король даст согласие! Я так устала, что в какой-то момент даже не заметила, как начала зевать и чуть не оконфузилась. Плотно сжав челюсти, я самоотверженно боролась с зевотой и проигрывала ей по всем фронтам, но тут новый персонаж, появившийся перед троном, заставил меня встрепенуться.
Это был высокий худощавый дроу в темно-коричневом бархатном камзоле. Я видела его впервые, но что-то показалось мне в нем настолько знакомым, что я невольно подалась вперед, внимательно разглядывая его."
"Ножны от шпаги говорили о дворянском происхождении, но судя по геральдическим рунам, вышитым вдоль груди, дворянство это было не слишком знатным и никаких особых привилегий не давало. Вообще, все оружие полагалось оставлять на входе, и шпага, по всей видимости, была сдана личному оруженосцу, поскольку к королю не позволялось приближаться с оружием, пусть даже и в ножнах, а дворянская шпага такая вещь, что не каждому доверишь.
Что касается геральдических рун, то они являлись эквивалентом гербов, которые здесь были в обиходе лишь у королевской семьи и армии.