В Невесте на замену читатель отправляется в загадочный другой мир через простую магическую формулу - потерять сознание. Атмосфера наполнена потусторонним, загадочным шлейфом, где любовь и непонятные тайны не имеют границ. Эта книга оставляет гнетущий след в душе благодаря своим мистическим темам и изысканным персонажам....
Мы с Айрениром заняли места в самом низу, рядом с судейской трибуной, поскольку присутствовали здесь в качестве свидетелей обвинения. Я вертела головой, с недоумением пытаясь понять, кто же судья? Его не было видно, зато на соседней трибуне обнаружились Арлет и Савьен. Значит, и они будут свидетельствовать против мага. Да и вообще я заметила здесь достаточно знакомых лиц: служанки из Анторийского замка, жрец, проводивший ритуал обретения, стража, сопровождавшая меня к жениху. Увидела даже официанток и хозяев трактиров, в которых мы останавливались…
Наконец, кто-то ударил в гонг и все присутствующие покорно замолкли.
— Что это? — шепнула я на ухо Айрениру.
— Судья, — также тихо ответил принц и приобнял меня за талию, прижимая к своему теплому боку.
Я от изумления чуть дар речи не потеряла. Какой судья?!
— Боги через него следят за тем, что происходит в зале, и выносят мгновенный приговор. Если казнь, то она происходит на месте. Виновного испепеляет изнутри такой огонь, что остается лишь горсточка пепла.
— Это все варианты? — побледнела я.
— Нет, еще бывает ссылка. Тоже мгновенная. Одна вспышка — и виновного уже нет.
— А куда высылают?
— На другой континент.
Я заметила легкое шевеление на эльфийской трибуне. Взгляды остроухих были направлены на соседний сектор, где тоже были эльфы… только какие-то странные. Их ауры сияли спокойным зеленоватым светом, и в них не было даже намека на магию.
— Кто это? — снова спросила я.
Айренир проследил за моим взглядом.
— Это урнваги. Эльфы, родившиеся без магии.
— А у вас такие есть?
— Нет, — он с презрением глянул в сторону эльфов, — мы не вступаем в кровосмесительные браки. А они слишком кичатся своей родовитостью вот и женятся на кузинах и племянницах.
Гонг ударил во второй раз. Шар на судейской трибуне будто ожил, по нему, словно трещины, побежали темные прожилки. Вспышка.
