Потом он огляделся по сторонам и растерянно заморгал.
Все вокруг блестело чистотой. Правда, прежде он как-то не замечал, что его дом зарос грязью, но сейчас он вдруг отчетливо осознал, что это было именно так.
Люстра сверкала так, что казалась новой, мраморный пол был до того чист, что он видел свое отражение на его полированных плитах. Он ничего не сказал по этому поводу; он был ошеломлен, потрясен. Он зашел в гостиную, затем в малую столовую. На окнах висели другие портьеры, на вид почти такие же, как старые, но если приглядеться, было видно, что они все же новые, а на полу лежали новые ковры, впрочем, нет, этого не может быть: они слишком похожи на старые, — однако их красные и синие тона выглядят необъяснимо яркими в лучах послеполуденного солнца.
— Я тоже рада видеть тебя, Колин.
Он посмотрел на свою жену, увидел ее поджатые губы и тихо проговорил:
— Я вижу, во время моего отсутствия у тебя здесь было много дел, Джоан.
— О да, нам всем хватало дел. Обрати внимание на эти портьеры, Колин. Они новые, но я велела изготовить их из той же ткани, что и прежние. Представь себе, на складе в Данди все еще имеется точно такая же парча! Ее ткут уже пятьдесят лет, не меняя узора! Чудесно, правда?
— Мне нравились те портьеры, которые были здесь раньше.
— Что? Неужели тебе нравились пыль и многолетняя грязь, которые сыпались на пол?
— У этих ковров странный вид.
— Еще бы. Ведь теперь они чистые. Когда по ним ходят, над ними больше не поднимаются облака пыли.
Он открыл рот, но она опередила его, вскинув руку.
— Позволь мне угадать, что ты хочешь сказать. Ты бы предпочел, чтобы они остались как были, не так ли?
— Да. Как я уже сказал, у тебя здесь было чересчур много дел, Джоан, и мне это не нравится.
— А чего бы ты хотел? Чтобы я бездельничала, развалясь в кресле, читая романы, которых нет в этой обветшалой конуре, которую ты именуешь библиотекой, и ела при этом овсяное печенье с имбирем?
Колин вдруг осознал, что они разговаривают, стоя в трех футах друг от друга, однако не сделал ни шагу ей навстречу. Он был прав, а она виновата, и он должен заставить ее понять свою вину и попросить прощения.
— Ты должна была подождать меня. Я ясно попросил тебя составить списки, чтобы я мог их просмотреть, а потом мы могли бы…
— Папа, она злая и плохо обращается с Филипом и со мной. Однажды утром она даже заперла меня в моей комнате, чтобы я не могла выйти, а погода была такая хорошая.
— Так, значит, ты, Джоан, добралась даже до моих детей? — Колин посмотрел на свою дочь: — Иди к Далей, Далинг. Мне надо поговорить с твоей мачехой.
— Мы не хотим, чтобы она тут жила! Ты скажешь ей, чтобы она нас больше не била?
Синджен удивленно уставилась на хнычущую девчушку и расхохоталась:
— Неплохо придумано, Далинг. Залп сразу из всех орудий.