Тебе совершенно не хочется иметь дело с женой, которая, возможно, станет жалобно умолять тебя не покидать ее, не оставлять ее в этом доме, в этом поместье, в этой проклятой чужой стране? Может быть, мне удастся уговорить тебя не уезжать? Нет, вряд ли. Ах да, я чуть было не забыла про твою очаровательную родню, с которой мне придется жить. Тетушка Арлет такая милая — ну просто прелесть. Она ненавидит тебя, она ненавидит меня; насколько я могу судить, в своей жизни она любила только двух человек: твоего брата и твоего отца, который обманул ее, не исполнив обещания жениться, — по крайней мере, она уверена, что это было именно так. Что касается Серины, то трудно сказать, кем она себя считает: человеком или феей. Она ненормальная, правда, это получается у нее довольно мило. Ну а дети — что ж, я просто-напросто буду и дальше колотить их, если мне так заблагорассудится!
— Сегодня вечером я больше не стану спорить с тобой, Джоан. Просто усвой, что во время моего отсутствия ты не будешь делать ничего — абсолютно ничего. Ты должна быть любезной с моими домочадцами и моими детьми. Вот и все, чего я жду от тебя, моей жены.
— Иди к дьяволу, Колин."
"Она воинственно вздернула подбородок, и он почувствовал, как кровь быстрее побежала по его жилам, отлила от головы и, черт бы ее побрал, прилила к паху. Эта девушка, которая так пылко боготворила его в Лондоне, которая всю дорогу до Шотландии настойчиво просила его мужского тела, совершенно переменилась и теперь предстала перед ним грозной фурией. В эту минуту в ее голубых глазах не было видно и следа былого обожания. В них горел огонь, но огонь холодный, как блеск луны. И это тоже возбуждало его.
Он шагнул к ней. Она не попятилась. Нет, она не станет с визгом бегать от него по всей спальне, как Алике однажды бегала от Дугласа. Правда, когда Дуглас ее догнал, визг тут же прекратился, и Синджен поняла, что то, чем они занимаются, прекрасно. Но то, что может произойти сейчас, не будет прекрасным.
— Я позволю тебе поцеловать меня, Колин. Я уже говорила тебе — мне это очень нравится.
— Ну, разумеется, я буду целовать тебя.
— Если хочешь, я тоже буду тебя целовать.
— Конечно, а как же иначе?
— Нет, я имею в виду другое: если хочешь, я буду целовать твой член и ласкать тебя. В первый раз мне доставило большое удовольствие слышать твои стоны и видеть, как твое тело напрягается и дергается — и все это только из-за того, что я делала с тобой.
Колин застыл как вкопанный, потом сглотнул. Его член отвердел и восстал. Он живо представил себе, как она наклоняется над ним, касается его мужского орудия ртом и руками, вспомнил, как ее шелковистые волосы рассыпались по его животу.
— Нет, — выдавил он из себя. — Я не хочу, чтобы ты это делала.
— Почему? Ведь тебе это нравилось.