Автор
Туман сковывает замок Шотландии, словно густой и непроницаемый шар. Только лиловые полосы вереска пробивают через таинственный шлейф, создавая мерцающую атмосферу невероятной сложности. Голоса привратников и кормильцев доносятся издалека, заставляя дрожать самое сердце....
Если вы просто оставите нас в покое и пойдете к себе пить бренди или портвейн, мы все сделаем в наилучшем виде.
— А в чем состоит твой план, Синджен? — осведомился Дуглас и, встав со своего места подле Алике, обошел кровать и остановился у изголовья сестры.
Но она только упрямо покачала головой, глядя на среднюю пуговицу его желто-коричневого сюртука для верховой езды.
— Синджен, — продолжал он, склоняясь над ней, — я держал тебя на руках, когда ты появилась на свет. Ты срыгивала молоко мне на рубашку.
Синджен опять отрицательно покачала головой.
— Я все еще могу выпороть тебя, соплячка!
— Нет, Дуглас, к сожалению, теперь уже не можешь. Зато это могу сделать я и непременно сделаю. Она поклялась слушаться меня, когда нас сочетали браком, но до сих пор так и не перешла от абстрактного к конкретному.
— Как же я могла слушаться тебя, если ты все время был в Эдинбурге? Можно сказать, что ты пренебрегал мной. Наверное, ты был на седьмом небе от счастья, живя в одиночестве в этом проклятом старом доме с огромной черной дырой в потолке гостиной.
— Ты, кажется, сердишься, Джоан? А почему бы тебе не рассказать своей родне, по какой причине я оставался в Эдинбурге?
— Все твои причины были нелепы. Я отвергаю их. Я плюю на них.
Колин вздохнул:
— Так не пойдет.
— Нет! Я хочу, чтобы Алике и Софи остались! И мне хочется есть. Уже пора подавать ленч.
— Ага, — сказал Колин. — Интересно, которая из твоих невесток должна отвезти Макферсону его сегодняшний ленч?
— Иди к черту, Колин! Райдер рассмеялся:
— Ну что ж, скоро мы все узнаем.
— А зачем вы оставались в Эдинбурге, Колин? — спросил Дуглас.
— Чтобы защитить мою жену, — просто ответил Колин. — И моих детей. Помните то утро, когда она появилась перед вами с царапиной на щеке? Тогда ее поранил осколок камня, отколотый от стены пулей. Потому я и не мог оставить ее с собой в Эдинбурге.
