Автор
Туман сковывает замок Шотландии, словно густой и непроницаемый шар. Только лиловые полосы вереска пробивают через таинственный шлейф, создавая мерцающую атмосферу невероятной сложности. Голоса привратников и кормильцев доносятся издалека, заставляя дрожать самое сердце....
Она опять мечет громы и молнии, сводя с ума свою камеристку, и требует, чтобы этого молодого человека немедленно доставили к ней. Она грозится отослать Синджен в Италию, чтобы та забыла об этом шотландском прохвосте. Вся странность заключается в том, что ее вовсе не возмущает, что он хочет жениться на ее дочери из-за денег. Что ее возмущает, так это то, что он шотландец. Она говорит, что все шотландцы бессердечны и скаредны, а в довершение всего они еще и пресвитериане (Последователи протестантского вероучения, которые в отличие от приверженцев англиканской церкви не признают власти епископов.
— Может, тебе стоит почитать ей стихи Роберта Бернса? Они очень милы."
"— Ха! Они написаны на иностранном наречии, и она только разозлится еще больше, чем сейчас. Проклятие, как жаль, что Синджен слегла с головной болью! С ней всегда бывает невозможно поговорить именно тогда, когда мне это нужно.
— Хочешь, я пойду с тобой?
— Если ты это сделаешь, мама будет так неистовствовать, что мы с тобой оба оглохнем.
Дуглас сокрушенно вздохнул и вышел из спальни, ворча себе под нос что-то о своей треклятой сестрице и ее треклятой головной боли.
Между тем голова у Синджен вовсе не болела. Она разработала план и с увлечением претворяла его в жизнь.
Колин снимал меблированные комнаты в старом доме на Карлион-стрит. Это было недалеко, достаточно было пересечь три улицы. Еще не стемнело, и Синджен шагала посвистывая, чтобы отогнать от себя всяческие страхи и чтобы ни у кого не закралось сомнения в том, что перед ними паренек, вышедший на вечернюю прогулку.
