Автор
Дрожащие пальцы, он протянул руку к закрытой двери, где за стеклом теперь сидела невеста опального герцога — двадцатилетний мужчина, сын знатного роду. Его лицо скрывалось под маской, но глаза светились решимостью и жаждой. Здесь, в темном дворце, он станет невестой Коэрли, олицетворением перемирия между кланами, и уже никто не сможет его отобрать....
Я вылезла из постели и прокралась к выходу из дома. Пока не сбежать, но хотя бы ощутить свободу. Подышать воздухом. Представить, что вот-вот я уйду отсюда навсегда.
В холле наткнулась глазами на портрет матери и долго смотрела на него. Как бы она поступила? Что бы она сказала мне делать? Неужели отдала бы в лапы врагу?
Я совсем её не помнила (что неудивительно, она даже не успела подержать меня на груди), но иногда мне не хватало материнского одобрения. Хотелось сесть рядом с ней и поговорить. Задать вопросы.
Увы, мертвые нас не услышат. С ними бесполезно разговаривать.
Я шагнула в темноту, и та обхватила меня за плечи. Ветер лизнул затылок, скользнул под одежду. Я стояла на крыльце и смотрела вдаль, прося всех богов, чтобы они дали мне ответ: как поступить.
После прошлась по тропинке, побродила во мраке меж деревьев, что казались застывшими чудовищами, готовыми вот-вот сорваться с места.
Я увидела силуэт в отдалении, в лунном свете, когда почти собиралась возвращаться домой.
Алексис Коэрли – а это, без сомнения, был он – стоял у границы участка. Опять.
У него в руках оружие?! Он пытается кого-то убить?!
Нет, спустя секунду я поняла: он тренировался. Я хотела уйти, но застыла на месте, не в силах оторваться от того зрелища, которое передо мной открылось. Коэрли был чертовски хорош. Палка в его руках плясала словно меч, и сам он, казалось, едва касался земли.
Его определенно обучали биться, потому что невозможно так владеть своим телом, если не будешь ежедневно изнурять его тренировками.
И это… к своему стыду, это меня восхитило. Он был удивительно настоящим. Не подделкой, а живым человеком.
Теперь я понимала, что именно заставило его совершить побег. В нем чувствовался стержень. В отличие от меня, не готовой на серьезный поступок, он мог идти наперекор, он мог в ночи сражаться с палкой, он мог упрямо смотреть вперед, а не стыдливо опускать взгляд.
Я презирала его семью. Наша вражда столь давняя, что крови попортила немало обеим родам. У отца были старшие братья – но они погибли в сражениях. Наши приграничные деревни постоянно подвергались атакам со стороны Коэрли. Мы теряли людей, что гибли в мелких стычках. Я с детства знала, что эта семья – это мор, чума, концентрированная агрессия. Их нужно истреблять.
Но Алексис Коэрли больше не казался мне злодеем. Он был… обычным мужчиной.
