Автор
В августе 1902 года молодой граф Сергей Ратман посетовал на ненастье и падающий листопад. На крыльце постоялого двора, окутанного первыми желтыми листьями, он встречался со своей невесткой Агней, которая приехала из далекой деревни. Здесь началась необычная тайна семейной правды и любви вдали от родных мест....
Глафира и ее утренние гости, Фаддей и Дарья, вопросами ей не докучали, но смотрели на нее полными вселенской скорби глазами, как будто на безнадежно больную, и словно жить ей осталось дня два, не более…
Дядя Равиль, против ее ожиданий, появился только к вечеру. Оказывается, он задержался по делам в университете и очень огорчился, что не сможет сегодня поговорить с невесткой. Настя уговорила его не беспокоить мать, втайне преследуя другие цели: откровенно и без свидетелей обсудить, насколько вероятно открытие, сделанное отцом два года назад…
Они уединились в кабинете, и Настя, прежде чем начать разговор, проверила, насколько плотно закрыты двери и окна, подозревая, что Глафира не преминет поинтересоваться, что за тайные беседы ведут между собой дядька и его племянница.
Равиль выложил на стол папку с бумагами и достал из нее несколько мелко исписанных листков.
— Как я понимаю, Настя, ты скопировала всего лишь пять страниц из Костиного дневника?
— Да, я больше просто не успела, — повинилась Настя, — мама вошла в комнату, и мне пришлось спрятать дневник.
— Но почему ты ничего ей не рассказала?
— Папа просил меня не делать этого. Наверное, он опасался чего-то. Я не могу поверить, что он не доверял маме…
— Да, я тоже сомневаюсь в этом. Вероятно, в его дальнейших записях есть объяснение, почему Константин приказал держать все в секрете. Но мне непонятно другое обстоятельство. Почему его посланец объявился лишь спустя два года, где он был все это время и как ему удалось найти вас так далеко от Красноярска? Хотя это не так уж и трудно, думаю.
— Он не отрицает, дядя Равиль, он просто ничего не помнит, — Настя, несмотря ни на что, попыталась восстановить справедливость. — Вы же сами его расспрашивали.
