Это ему не шею свело – это, оказывается, картина висит верх ногами, вернее, лежит на боку. Полосы на ней, на самом деле, не горизонтальные, а вертикальные.
Николетт подозвала слуг, чтобы полотно развернули. И бескрайние поля превратились в деревья. Хотя, положа руку на сердце, даже в таком правильном положении разглядеть на картине лес, можно было только очень издалека, прищурившись, и подключив всю фантазию.
Однако Доминик продолжал искренне восхищаться. Папенька, похоже, совершенно не ожидал такой реакции, и вначале пришёл в крайнее изумление, но быстро сориентировался.
– Это приданое Николетт. Картина, как Вы сами понимаете, обошлась мне очень не дёшево. Стоила целого состояния. Но для моей малышки мне ничего не жалко.
Доминик потискал папеньку в объятиях, продолжая ахать от восторга.
– Буду всеми возможными способами убеждать Теодора, уступить полотно мне. Пусть просит взамен всё, что хочет.
Нетерпение заставило Доминика извиниться перед Николетт и папенькой:
– Позвольте на время оставить вас. Хочу немедленно переговорить с сыном.
Глава 44. Удар судьбы
Теодор не очень любил устраивать приёмы. Особенно такие грандиозные, как сегодняшний, когда для развлечения гостей предусмотрен не только обильный обед, но и танцы. Но именно сегодня его, как ни странно, не раздражало приближение танцевального вечера. И он даже знал почему. Причина в маленькой неугомонной юной леди, которая с недавних пор живёт в замке и с которой ему предстоит изображать на балу жениха и невесту. А значит, можно будет танцевать только с ней, прижимая к себе чуть теснее, чем позволяет этикет. После вчерашнего совместного падения и того, что за этим последовало, он только об этом и думал – о том, чтобы прижать её к себе потеснее, а ещё лучше повторить то, что произошло. Даже жаль было, что больше не придётся совместно выслеживать шпиона. Сегодня ночью Теодору удалось вычислить, кто из слуг был подкуплен генералом Дидье и докладывал ему о гуляющих по замку слухах.
Матис тоже ждал приближения бала с нескрываемым нетерпением. Помогал Теодору с организацией – всё утро был на подхвате. Они шли в обеденный зал, проверить, как слуги справляются с сервировкой столов, когда Матис признался:
– Собираюсь сегодня начать официально ухаживать за Августой.
Для Теодора это новостью не стало. Только слепой не заметил бы, как брат увлечён племянницей короля. Но в неофициальном общении Матис пока не слишком преуспел. Августа продолжала поддерживать дистанцию. Её можно понять. Она с самого начала знала, что Матис пытался избежать помолвки, наняв служанку исполнить роль возлюбленной.
– Ты уже рассказал родителям, что за юную леди ты им представил в прошлый раз?
– Поговорил пока только с мамой.
– Пожурила, но не сильно.
– Да.